Книга В объективе, страница 41 – Ани Хоуп

Джессика выбросила остывший перекус в урну и печально посмотрела на следы горчицы на пальцах.

– Уже никакое, – ответила она.

– Почему?

Джессика забралась на сиденье, открыла пачку влажных салфеток и принялась вытирать руки.

– Суд закончился раньше. Я должна была взять интервью у этого негодяя, Джозефа Донована и его адвоката, но…постойте! – Она округлила глаза и уставилась на человека по левую руку от себя. – Вы – Дэниел Фолл? Я видела вас по телевизору.

Карие глаза заискрились веселыми огоньками, и мужчина рассмеялся тихим и благородным смехом.

– Собственной персоной. Должно быть, это ваше первое интервью?

– Да, – Джессика закатила глаза. – И знаете, что? Я не выйду из машины, пока не получу ответы на свои вопросы.

Она демонстративно нажала на кнопку блокировки дверей и потянулась за ремнем.

Дэниел расхохотался.

В тот вечер они встретились вновь, и за ужином он рассказал детали дела, даже те, которых не знал никто. Обширная статья открыла ей дверь не только в большую журналистику, но и протоптала дорожки к дружелюбию коллег. Джессику признали и стали считаться.

Дэниел уверенно вписался в ее жизнь. Настолько легко и незаметно, будто всегда в ней присутствовал. А сейчас он стал пазлом другой мозаики.

«Как это произошло?» – подумала она.

Бескрайняя кучерявая туча, как старый садовник, орошала горожан мелкой моросью. Словно головки бутонов по обочинам на ветру колыхались цветные зонты прохожих. Дэниел включил стеклоочистители на высокую частоту, и Джессике показалось, что таким образом он пытается избавиться не от капель на стекле, а от невидимого присутствия третьего человека на заднем сидении.

«Чертов Бейс!» – хмыкнула Джессика.

Дэниел покосился на нее, но вместо укора сохранил молчание, как смиренный монах до самой Принс-стрит.

Он привез ее во французский ресторан «У Рауля», чей интерьер, по мнению Джессики, можно было простить только за вкусное вино. Она считала, что ужинать в свете тусклых ламп и смотреть на обнаженную женщину на картине во всю стену можно, только если эта женщина – ты.

Они выбрали столик в центре зала, и Джессика села спиной к картинам и фотографиям смелых натурщиц.

– Принесите нам две порции крабовых шариков и бутылку подходящего вина, – заказал Дэниел. – Ты не возражаешь?

Джессика покачала головой, расправив салфетку на коленях.

– Прекрасный выбор. Как и всегда.

– Знаешь, это странно. Я не помню многих имен своих клиентов, хотя на подготовку линий их защиты потратил несметное количество часов. Но я помню, какая помада была на тебе, когда мы впервые пришли сюда. И как тебе понравились эти крабовые шарики.

– Не удивительно. Мы помним мелочи, что делали нас счастливыми.

– Ты тоже помнишь? – поразился он.

Джессика кивнула без лукавства. Она помнила все, даже желая забыть.

Официант подал блюда и откупорил бутылку вина. Первый бокал Дэниел выпил залпом.

– Даже не надейся, что я потащу тебя на себе, – заметила Джессика и сделала глоток.

Дэниел оставил бокал, который тут же наполнился официантом.

– Спасибо! Дальше мы сами, – Джессика кивнула в сторону открытой бутылки и гарсон ретировался.

– Прости, нужно было расслабиться. Или набраться смелости, – отозвался Дэниел и потер затылок.

Джессика не притронулась к еде, сцепила руки в замок и подалась чуть вперед, коснувшись подбородком пальцев.