Книга И река ее уносит, страница 27 – Джихён Юн

Суджин знала, каково это – тонуть. В первый месяц после того, как нашли тело Мираэ, она не видела во сне ничего другого. В сновидениях она оказывалась под водой, судорожно пыталась выбраться на поверхность, хватая воздух.

Это ощущение следовало за ней и наяву, как безымянный фантом. Оно накатывало на нее – казалось, что горло заполняет вода, а по краям поля зрения подступает тьма. Иногда это случалось дома, в безопасности ее комнаты, нарастая постепенно, так что она могла собраться, приготовить свое жалкое тело к тому, что сейчас на него набросится. Но чаще оно нападало жестко и без предупреждения – в школе или в закусочной, когда она взбивала молоко. В такие моменты она пряталась в кладовку, чтобы подышать в пакет. В темноте, прижавшись спиной к ящику с луковицами, она рассматривала бумажное легкое, сделанное из пакета для пончиков, и выдыхала.

Сейчас Суджин чувствовала, как тревожно нарастает напряжение в теле: перед глазами вставали видения призрачных потоков, которые захлестывали стволы деревьев. Они проносились мимо, Суджин бежала, и вдалеке уже виднелся дом. Если она доберется туда, подумала Суджин, все будет нормально. Легкие болели, но ноги все быстрее несли ее, повинуясь животному инстинкту: «Спрячься, спрячься, спрячься».

Ее дыхание вырывалось в ночь прерывистыми тяжелыми облачками, когда Суджин дошла до двери и пробралась в прихожую. Она уже поднялась до середины лестницы, когда папа выбежал из комнаты; волосы в беспорядке после неспокойного сна.

– Суджин Хан, где ты, черт побери,была?

Его голос разносился по коридору, слова эхом отдавались от стен. Язык у нее во рту превратился в камень. Папа всегда был строгим, но никогда не кричал и уж точно не ругался. Почему он вообще проснулся? Он всегда спал крепко, особенно если немного выпивал перед сном.

– С другом, – сказала она сбивчиво.

Она не лгала. Марк был единственным человеком, которого она могла назвать другом. Но она не хотела впутывать его в это. Она прокрутила в голове список имен. Последние несколько месяцев Суджин мысленно вела его, чтобы папа не переживал, что она слишком одинока. Но она былаодинока, и имена никак не вспоминались. В любом случае она не могла разбираться с этим сейчас и неловко отступила выше по лестнице.

– С другом. – Папа усмехнулся, и Суджин поняла, что он никогда не верил историям о ее успешной социальной жизни. Затем он присмотрелся и, кажется, впервые заметил ее покрасневшие глаза, блестящие дорожки слез на щеках. Суджин увидела, как на его лице сменилось несколько эмоций – тревога, облегчение, растерянность – но победил гнев. Отец шумно шагнул вверх по лестнице.

– Знаешь, сколько раз я тебе звонил? В будущем, если не возьмешь трубку через десять минут, я вызову полицию.

Перед ее глазами все поплыло. Она схватилась за перила, но пальцы поймали лишь воздух, она упала, соскользнув на несколько ступенек, и с трудом поднялась на ноги. Отец как раз добрался до нее и ухватил за плечо, чтобы поддержать; затем его пальцы сжались сильнее.

– Ты пила, – пробормотал он. Она задержала дыхание, но бесполезно. Запах водки исходил от ее одежды, от волос. – Напугала меня до полусмерти, а сама в это время, на хрен, пила?С кем ты была?

Она высвободилась из его хватки и, спотыкаясь, побежала вверх по лестнице. Ее тошнило, к горлу подступала кислая сладость. Ее поведение потрясло его, и он застыл, но только на мгновение. Суджин услышала, как отец, перепрыгивая через ступеньки, нагоняет ее. Он дотянулся до двери, когда она скрылась за ней, захлопнув ее у него перед носом. Дрожащими руками она заперлась, глядя, как дергается дверная ручка – отец пытался войти.