Книга И река ее уносит, страница 3 – Джихён Юн

– Ага. – Он кивнул. – В доме есть все припасы. Если что-то понадобится, позвони. Я буду приезжать на выходные.

Они жили в Джейд-Акр – крошечном курортном городке; поразительно красивый, он угнездился посреди лесов и высоких утесов, рядом с морем такого невыносимо синего цвета, что казалось, будто смотришь на радужку гигантского глаза. Лето было долгим и знойным, город задыхался от туристов, которые расшвыривались деньгами, словно обстреливая ими окрестности.

Несколько месяцев все пребывало в изобилии: фруктовые деревья, птичьи гнезда, вода в неглубоких заливах – туристы готовы были немало платить, чтобы нырять там днем, рассчитывая посмотреть на морских улиток трех исчезающих разновидностей, а потом тайком пробирались туда ночью, чтобы нырять еще. Но в несезон город становился мрачным, будто отрезанным от мира, и на него обрушивался дождь, который превращал пейзаж в мутное месиво. Все делалось сырым и размякшим, и из города редко кто выезжал.

Отец был одним из немногих. Каждый год, как только заканчивался туристический сезон, а значит, иссякал и поток скромного дохода, который приносила сдача жилья туристам, отец собирал вещи и ехал три часа на восток, в Брэгг-Хиллс, где работал в строительной компании своего кузена. Ездить туда ежедневно из дома было бы слишком долго, так что отец жил у кузена в рабочие дни и возвращался в Джейд-Акр на выходные.

Ситуация была далеко не идеальной. Либо ты зарабатываешь достаточно во время туристического сезона, либо остаток года перебиваешься с хлеба на воду. Когда мать Суджин была жива, она хотела из-за этого уехать из Джейд-Акр. «Гостевые коттеджи Ханов» приносили все меньше дохода. Каждый год получалось отложить все меньше. Но папа не хотел ничего слушать.

«Как мы можем продать дом, в котором выросли девочки? Разве мы не мечтали жить здесь?»

Когда мама семь лет назад погибла в автокатастрофе, возможность уехать умерла вместе с ней. Никто не хотел покидать дом, где еще жили воспоминания о маме – а теперь и о Мираэ. Суджин ощущала их здесь повсюду. Ее любимые – в алькове окна, в каждом дверном проеме – как бесконечные вопросы.

– С тобой все будет в порядке, Су? – спросил отец. Впервые она оставалась дома совершенно одна. После того как не стало мамы – Суджин тогда было десять, а Мираэ – одиннадцать, сестры полагались друг на друга. Они привыкли быть самостоятельными – и им иногда это даже нравилось. Свобода идти спать, когда захочется, есть, что пожелаешь, и представлять, будто они взрослые. Но на этот раз Суджин останется одна.

– Папа, я не маленькая, – ответила она. – Все будет хорошо. Кроме того, я не одна. – Она показала ему то, что было у нее в ладонях.

– Опять пришло то время? – спросил он, слегка вздрогнув при виде отрезанного хвоста.

Папа скривил губы, потер подбородок, о чем-то задумавшись. Но, что бы это ни было, он отбросил эту мысль. И лишь повторил то, что много раз говорил обеим дочерям:

– Позаботься, чтобы никто не увидел.

* * *

Магия была семейным наследством, которое передавалось по женской линии. Но началось все с катастрофы – с деревни, страдавшей от голода.

Наступил проклятый сезон проклятого года. Всю зиму град, не прекращаясь, обрушивался на землю. Суровые морозы сковали мир и держались до самого лета, так что проросшие зерна замерзли. Затем, когда холода наконец отступили, многострадальный полуостров поразили землетрясения, уничтожив те посевы, которые устояли перед морозом.