Книга И река ее уносит, страница 49 – Джихён Юн

Он снова попытался включить радио. Одни помехи. Он раздраженно убрал громкость, переключил передачу и поправил зеркало заднего вида.

Бентли показалось, что краем глаза он заметил отражение чего-то, мелькнувшего на дороге позади. Чья-то бледная фигура согнулась над асфальтом, отскребая мясо с его поверхности нежными руками. Сердце пропустило удар. Он обернулся, вглядываясь сквозь заднее окно в тускло освещенную ночь, но ничего не увидел. Он подождал, пока пульс успокоится, вырулил с обочины и умчался в дождь.

Когда Суджин наблюдала, как Мираэ читает, закинув ноги на спинку кровати, или суетится над кастрюлей супа, у нее даже мыслей не возникало, что что-то не так. Светлое настроение теперь пронизывало ее жизнь. Сложно оставаться колючей, когда так радуешься. На работе она стала получать больше чаевых – клиенты говорили, что это за яркую улыбку. В школе к ней начали подходить, и она осторожно подпускала людей ближе. Она больше не ела в одиночестве, потому что присоединилась к Джей и Марку.

Суджин была счастлива и не жалела об этом. Но с возвращения Мираэ прошло больше двух недель, и эйфорическая фаза завершилась, а логистические проблемы продолжали накапливаться.

Суджин переживала, что сестра все больше о чем-то тревожится. Мираэ изо всех сил старалась это скрывать, пока еще сильна была радость от того, что она снова жива. Мираэ по-прежнему радовалась множеству вещей – идеально набранной ванне или вкусу сочной фиги. Но теперь проявлялась и скука. И тоска. Суджин часто видела, как сестра смотрит в окно в сторону города, понимая, что там для нее больше нет места.

– Давай тогда сводим ее погулять, – предложил Марк. – Они сидели за столом под грушевыми деревьями, гул разговоров и стук дверец шкафчиков разносился по школьному двору. Джей, которая привносила в их разговоры видимость нормальности, не было рядом.

– И рисковать, что ее увидят? – спросила Суджин, глядя в ланч-бокс. Теперь, когда Мираэ сидела дома, сходя с ума от скуки, обеды, которые она готовила, становились все изысканнее. Сегодня Суджин ела фиолетовый рис, присыпанный просом, а также два яйца в соевом соусе, уложенные поверх тушеных перцев-шишито. Но аппетита у нее не было. – Обвинения в некромантии мне не нужны, спасибо, – сказала она. Марк поморщился от ее слов, но в них была правда. За пределами леса, который окружал ее дом, Мираэ опасно находиться.

– Что ж, так не может оставаться вечно. Наверное, ей не хочется сидеть в четырех стенах, – размышлял он. Будто Суджин не понимала этого, как никто другой. Серьезное выражение его лица раздражало ее. Она чувствовала, он хочет, чтобы их разговор принес какую-то пользу. Но толку от него не было.

– Я знаю.

– Может, пока это работает, но не думаю, что можно ожидать, чтобы она пряталась так до бесконечности.

– Я же сказала, знаю! – огрызнулась Суджин, достаточно громко, чтобы ее голос долетел до соседнего столбика. Она начала сердито нарезать яйцо вилкой, только чтобы не видеть выражение его лица. Некоторое время они ели молча, или, по крайней мере, Марк ел, пока она ковырялась в ланч-боксе, а потом закрыла его, так ничего и не попробовав.

Марк вздохнул. Почистил мандарин и протянул половинку ей как предложение мира. Она взяла ее, но не стала есть; спелые дольки согревались в ее ладони.