Книга Ночи синего ужаса, страница 102 – Эрик Фуасье

– Кто таков? – поинтересовался Валантен у Видока, удрученно смотревшего на мертвого мужчину лет шестидесяти в грязной одежде, лежавшего возле его ног.

– Клод Вильнёв. Химик. Один из двоих пропавших ученых. Тело нашел грузчик из Порт-о-Бле. Он как раз закончил работу и шел по набережной домой, в сторону Арсенала. Возможно, тело подбросили сюда прошлой ночью.

– Подбросили? Есть уверенность, что он не сам сюда приехал?

Видок указал на следы колес рядом с трупом.

– Эти отпечатки оставил не фиакр. Ни наемные, ни домашние экипажи на этот участок набережной не заезжают, потому что здесь слишком грязно.

Инспектор поднял голову и устремил взгляд на огромную баржу, стоявшую на якоре в пяти десятках туазов ниже по течению. Это была плавучая баня Меннетье.

– Догадываюсь, о чем вы сейчас думаете, – снова заговорил Видок. – Похоже, мне пришла на ум та же мысль, едва я получил доклад о прискорбной находке. Да, это не может быть совпадением. Три изувеченных трупа больных холерой с изъятыми органами, три исчезнувших ученых из Санитарного комитета. Потом ученые появляются тоже с признаками холеры, а их трупы находят в местах, напрямую связанных с кем-то из первых трех жертв убийства или в непосредственной близости от них.

– Но это же бред какой-то! – пробормотал Валантен – в голосе его слышалась смесь досады и бессильной ярости. – Выглядит как тщательно продуманный план, и вместе с тем этот план кажется порождением совершенно больного мозга. Такое впечатление, что убийца или убийцы специально делают все, чтобы заморочить нам голову!

На лице шефа «Сюрте» тоже было написано полнейшее недоумение, а он, между прочим, был не из тех, кого легко сбить с толку.

– И это я вам еще не все сказал! – вздохнул Видок. – Не успел я прибыть сюда и осмотреться, как мне доложили о новом подарочке. Зная, что вы уже в пути, я решил вас дождаться здесь, чтобы потом вместе отправиться по другому адресу.

Ледяная дрожь пробежала по позвоночнику Валантена. Он задавался вопросом, чем еще старый друг может его поразить, опасался худшего… и не обманулся в ожиданиях.

– Городовой, отправленный ко мне комиссаром седьмого полицейского участка, принес эту весть меньше часа назад. Наш третий исчезнувший тоже объявился.

– Дайте угадаю, – обреченно качнул головой Валантен. – Держу пари, что его нашли на улице Ренар, где жил Андре Мовуазен, студент-филолог, или в том тупике квартала Сен-Мерри, где убили Оноре Русара, газетчика. И для полноты картины добавлю, что у покойника были все признаки тяжелого поражения холерой.

– Ничего-то от вас не скроешь, умница вы наш! Тело лежало в том самом первом тупике, не в Аржансонском, и действительно имело внешние симптомы холеры. Маленькая поправочка… – Видок подмигнул вдруг с обычной своей веселой хитринкой. – Похоже, в этот раз наши таинственные убийцы совершили первую ошибку. Николя Лекюйе-Мансон имеет все признаки острой стадии холеры, но он пока что пребывает в беспамятстве.

Валантен вздрогнул и во все глаза уставился на друга, не смея поверить тому, что он только что услышал:

– Вы хотите сказать, что он жив?! Так чего же мы ждем? Бегом к нему!

Видок умерил его пыл, слегка похлопав по плечу:

– Ну-ну, остыньте, друг мой! Ох уж эта молодежь – лишь бы побегать! У меня тут карета, и она домчит нас с ветерком куда следует. Однако повторяю: месье Лекюйе-Мансон пребывает в беспамятстве. Пока что ничего узнать у него не получится. Все, что ему нужно сейчас, это хороший врач.