Книга Ночи синего ужаса, страница 147 – Эрик Фуасье

* * *

Из дверного проема выскользнул силуэт, остановился в темном коридоре лишь на мгновение, чтобы удостовериться, что скрип петель никого не всполошил, и двинулся дальше на цыпочках – к лестнице и вверх по ступенькам. С первого этажа донесся металлический звон, как будто звякнули монеты. Ночной гость перегнулся через перила и бросил настороженный взгляд в вестибюль. Оказалось, это развлекался полицейский росточком с карлика – улегся в грязных ботинках на диванчик у входа, подложил подушку под голову, уютно накрылся пледом и ловко перекатывал две серебряные монеты между пальцами правой руки, чтобы скрасить себе ожидание. С его стороны опасаться было нечего. По крайней мере, пока.

Удовлетворенно ухмыльнувшись, ночной гость преодолел последний лестничный пролет, ведущий на третий этаж. Он держался ближе к стене и осторожно наступал на самый краешек ступенек, чтобы доски не скрипнули. В конце коридора на третьем этаже было высокое окно с решетчатой рамой. Бледное ночное светило бросало на пол зыбкие тени деревьев, качавшихся в саду. Струи дождя извивались змейками по стеклам, и тени змеек продолжали свой извилистый путь на светлом ковре. «Нанести смертельный удар и в тот же миг исчезнуть, как пустынный аспид» – эта мысль вызвала новую ухмылку на губах крадущегося по коридору человека. Он бесшумно скользил вперед, стараясь не наступать на самые шустрые и темные тени под ногами, словно это и правда были живые рептилии.

Возле нужной двери человек остановился и прижался ухом к створке. Задержал дыхание, прислушиваясь…

Все спокойно… Единственными звуками, которые он сейчас различал, были шум усилившегося дождя в саду, завывания ветра, что внезапно поднялся в ночи, и вторившие им быстрые удары его собственного сердца.

Человек выпрямился и достал из кармана сюртука офицерский капсюльный пистолет времен Империи. Крепко взялся за рукоять из рифленого орехового дерева и принялся медленно взводить курок. Металлическая деталь начала отклоняться назад, мимолетно блеснув в темноте отраженным лунным светом. Дойдя до упора, она издала едва различимый щелчок.

Но ночной гость мгновенно замер – ладони его сразу взмокли, капли пота выступили на лбу.

Нервы, натянутые до предела, сыграли с ним злую шутку: ему почудилось, что щелчок курка, стократно усиленный его разыгравшимся воображением, всполошил обитателей палаты. Сейчас они выскочат в коридор и нарушат его планы! Но ничего подобного, разумеется, не произошло. По ту сторону двери по-прежнему царила тишина. Мысленно выругав себя за малодушие, он, успокоенный, взялся за дверную ручку левой ладонью – так деликатно, будто это был раненый птенчик. Затем, когда язычок замка вышел до конца из паза, человек начал очень медленно открывать створку.

Ночную тишину разорвал оглушительный звон колокольчика, и у ночного гостя кровь заледенела в жилах.

Когда раздался долгожданный звон, Валантен вскочил на больничной койке и нацелил на дверь оба пистолета, которые до этого держал под одеялом. Система сигнализации в кабинете судьи Поэрсона вдохновила его перенести в палату колокольчик с крыльца клиники и соединить его шнуром с дверной створкой. Идея себя оправдала. Должно быть, тому, кто сейчас попытался сюда войти, показалось, что само небо обрушилось ему на голову!