Книга Ночи синего ужаса, страница 33 – Эрик Фуасье

Жалкое вознаграждение за отнятую ногу и сломанную жизнь. Бросили собаке кость… Смехотворной ренты отцу хватило на то, чтобы забраться в глушь со всеми домочадцами и прозябать в унылом провинциальном имении. Иллюзия величия – право на отдельную скамейку в поселковой церквушке, почет и слава в дремотной супрефектуре[44]вкупе с возможностью задирать нос перед местной «элитой», состоявшей из пузатых зажиточных крестьян. Впрочем, смехотворный титул не внушал уважения даже прислуге, потому-то Эмильена и отвергла авансы единственного наследника барона империи. О! Ее язвительный смех оглушительно звучал в его памяти до сих пор, причиняя непрерывную муку.

Настал черед сына навесить на себя этот дурацкий ярлык – пустую безделушку в его собственных глазах. Он воспользовался титулом как верительной грамотой для обустройства в столице и допуска в определенные ее круги. Титулом и деньгами от продажи усадьбы с клочком отцовской земли. Мысль о том, чтобы похоронить себя заживо в глуши и прозябать, утешаясь воспоминаниями, как его отец с матерью, была ему невыносима. Он выбрал другую стезю, сжег все мосты и спустил унаследованный капитал на удовлетворение своих самых сокровенных фантазмов.

Его взгляд перестал блуждать в пустоте и вернулся к девице, которая лежала, привязанная к кровати с соломенным матрасом, в этой убогой мансарде. Несмотря на кляп – как и в прошлый раз, он все-таки заткнул ей рот, – она не сумела заглушить короткий стон всего однажды, когда он надрезал ей левый сосок. Но превозмочь боль ей все-таки удалось. Сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони, и выгнувшись дугой в путах, она совладала с собой, подавив рвавшийся из горла крик. Молодой барон и сам не подозревал, на что способно человеческое тело ради щедрого вознаграждения, какие в нем таятся скрытые ресурсы… Он во второй раз прибегал к услугам этой профессионалки, которую ему горячо рекомендовали, и уже чувствовал, что такого рода сеансов будет недостаточно. Сейчас она опять помогла ему погасить очередной приступ лихорадки из тех, что давно его преследовали, накатывая внезапно и неодолимо, но, в отличие от предыдущего раза, он почти не испытал удовольствия. Слишком много искусственных поз и фальшивой покорности. Он сказал себе, что пора перейти незримый рубеж, хотя прекрасно знал, что, если решится ступить на территорию тьмы, дороги назад уже не будет.

Так она обратилась к нему в прошлый раз, едва он вынул кляп.

– Господин барон сегодня был в ударе. Мне придется обчистить своего аптекаря – он останется без единой капли йода.

Сейчас ему хотелось, чтобы она заткнулась, чтобы не смела с ним говорить этим игривым тоном, который его раздражал, выводил из себя. Впереди и так предстоял самый неприятный этап – нисхождение, возвращение к тоскливой обыденности. Нужно было разрезать веревки, одну за другой, и потом смотреть, как она равнодушно вытирает губкой подтеки крови, придавая им не больше значения, чем следам спермы. Потом он заплатит ей условленную сумму, как будто все, что было между ними до этого, тождественно вульгарному визиту во второсортный бордель. Нет, решительно, он больше не может довольствоваться этим ничтожным симулякром. Профессионалка не сумеет дать ему то, чего он хочет. А хочет он чувствовать, как жертву накрывает волна страха, слышать мольбы и стоны, вырывать из ее груди подлинные крики боли.