Книга Ночи синего ужаса, страница 42 – Эрик Фуасье

Оказавшись снова на свежем воздухе, Аглаэ огорченно повернулась к Валантену:

– Человек в плаще и шляпе! Немного же нам удалось узнать!

– По крайней мере, мы получили подтверждение, что убийца не полагался на случай. Как я и думал, он действовал преднамеренно: целенаправленно выбирал жертвы и, вероятно, следил за ними некоторое время, прежде чем напасть. И это приводит нас к главному вопросу.

– Какому?

– Кому понадобилось убивать простых людей, мелких сошек, притом что они и так должны были умереть от болезни?

Около полудня Валантен и Аглаэ зашли перекусить в лавку виноторговца у здания Парижского торгового суда. Другие посетители – главным образом грузчики с Центрального рынка, здоровенные парни – не сводили с них взглядов, после того как девушка сняла котелок и ее принадлежность к прекрасному полу стала очевидной. У некоторых силачей лица были оторопелые, прочие откровенно потешались при виде столь миловидной мордашки в сочетании с мужской одеждой. Все время, пока полицейские завтракали, их преследовали косые взгляды и в закутке винной лавки, отведенном под кафе, не смолкали перешептывания. Однако огонь в глубине глаз Валантена и его респектабельный облик, говоривший о принадлежности к власть имущим, даже у самых наглых отбивали охоту проявить любопытство каким-то иным образом.

На выходе из заведения инспектор вдруг замялся и сказал подруге, чтобы она возвращалась на улицу Иерусалима без него. Ему, мол, надо наведаться в одно местечко, где дамам, пусть и в мужском наряде, лучше не появляться. К его величайшему удивлению, Аглаэ не возразила и даже не стала задавать вопросов, хотя обычно она с горячностью бросалась доказывать по любому поводу и часто вопреки здравому смыслу, что женщины способны выполнять большую часть всякой работы, традиционно закрепленной за мужчинами. Вот так запросто согласиться с тем, что ее отстраняют от важного дела только по причине половой принадлежности, было на нее настолько непохоже, что Валантен чуть не высказал свое удивление вслух, но вовремя спохватился – эта неожиданная покорность Аглаэ оказалась ему на руку, и глупо было бы не воспользоваться таким подарком.

Оставшись один, инспектор направил свои стопы к улице Симон-лё-Франк. Типография Палю размещалась на антресольном этаже здания, которое, должно быть, уже в эпоху Людовика XIV считалось старой развалиной. Стены здесь были из глиносоломы с прогнившими бурыми рейками; в решетчатых оконных рамах зеленели бутылочные стекляшки. Металлический стук работающих прессов оглушал с порога. После этого в ноздри ударял запах свежей типографской краски и влажной бумаги. Валантен насчитал в полумраке мастерской как минимум четырех работников. Он подошел к ближайшему – тот как раз закрепил чистый лист на подвижной плите станка и собирался взяться за рычаг, соединенный с центральной осью, чтобы опустить лист на талер – неподвижную плиту с печатной формой.

– Я бы хотел поговорить с вашим патроном! – прокричал Валантен, приставив ладони рупором ко рту, прямо в ухо печатнику.

– С месье Палю? А кто его спрашивает?

После визита к Циклопу у Валантена было время обдумать, как лучше подступиться к возможному источнику информации. И он решил, что прямолинейный подход ничего ему не даст. Если гражданин Палю построил свой бизнес на извращенных склонностях рода людского, то сунуть ему под нос жетон – только напугать. Узнав, что к нему явился полицейский, Палю замкнется в себе, как устрица захлопывает створки. Если же намекнуть ему на возможность заработать, удовлетворив потребности богатого любителя острых ощущений, он успокоится и ослабит бдительность.