Книга Ночи синего ужаса, страница 44 – Эрик Фуасье

Слушая эти слова, Палю внимательно рассматривал посетителя. Его взгляд задерживался на многочисленных доказательствах того, что перед ним знатная особа: золотая цепочка от часов, эбеновая трость с искусной резьбой на набалдашнике, цилиндр, перчатки столь тонкой работы, что могли вести свое происхождение лишь из бутика Валькера или мадам Ирланд[49].

– Мой работник сказал, что вы – искатель утонченных наслаждений, – проговорил владелец типографии после тщательного, однако быстрого обследования, выдававшего большой опыт.

– Скажем, я ценитель красоты и способен находить ее там, где обыватель увидит лишь извращения и нездоровые склонности.

– Понимаю, понимаю, – пробормотал Палю, потирая руки. – Люди неординарные умеют ценить диковинки. Однако у всего есть цена.

Валантен пренебрежительно взмахнул рукой:

– Деньги не проблема.

В глазах его собеседника мелькнул огонек, тотчас растворившийся в тумане радужек неопределенного цвета – оттенки серого там мешались с фиолетовыми крапинками, играя с тенями в полумраке помещения.

– Я в этом не сомневался, тем не менее счел необходимым уточнить. Если вы не против, давайте перейдем в мой кабинет. Там можно будет в тишине и покое побеседовать об искусстве и наслаждениях. – Говоря это, Палю обвел пренебрежительным жестом грохочущие печатные станки, стопки бумаги и собственных работников.

Валантен последовал за ним в конторку, находившуюся в глубине печатной мастерской. Контраст с помещением, которое он покинул, оказался разительным: кабинет был залит светом, изысканно обставлен и больше походил на будуар, чем на простое бюро. На полу лежал дорогой ковер, стены украшали картины с чувственными сценами.

Палю взял с геридона[50]. графин и налил херес в два хрустальных бокала. Один он любезно предложил гостю.

– Весьма неожиданная обстановка для человека, решающего простые типографские дела, – заметил Валантен.

Палю хихикнул. Он, видимо, хотел изобразить заговорщическую улыбку, но получился какой-то неприятный оскал:

– Внешность часто бывает обманчивой. Господин виконт не замедлит понять, что я, как и он, своего рода эстет. В этом мире столько уродства, что в стремлении к красоте приходится возделывать свой тайный сад.

– Совершенно верно, и я рассчитываю раздобыть у вас для своего сада новые цветы с ароматом пьянящим и вместе с тем ядовитым. В связи с чем осмелюсь заметить, что человеческие останки прекрасно удобряют почву – факт, заслуживающий внимания тех, кто стремится обогащать свои коллекции.

Палю два раза быстро моргнул, будто давал знать, что они понимают друг друга с полуслова:

– Так-так, стало быть, сосредоточимся на диковинках именно такого свойства! У меня есть связи со многими поставщиками, которые могут найти для вас несколько уникальных образцов. Смею заверить, эти «цветы» сумеют удовлетворить ваш вкус ко всему необычному. Каждый из них заслуживает почетного места в оранжерее человека с тонким вкусом.

– Что именно вы можете предложить?

– У меня есть доступ в больницу «Отель-Дьё» – добуду для вас утробные плоды с самыми невероятными патологиями развития. Если желаете, сведу вас с книготорговцем, у которого есть редчайший экземпляр эротических сонетов Аретино[51], отпечатанных на женской коже, которой обтянут и переплет. И наконец, один мой знакомый художник может написать портрет – ваш или той, кто вам любезен, – используя в качестве основы для краски человеческую кровь, сперму и женское молоко. Как видите, с предложениями тоже нет проблем, только с выбором.