Книга Ночи синего ужаса, страница 61 – Эрик Фуасье

Раздобыв все эти сведения, Валантен решил, что явные психические отклонения баронета вполне соответствуют образу искомого убийцы – неуравновешенной и извращенной личности. Теперь же, получив возможность внимательно рассмотреть этого человека, он еще больше утвердился в своем мнении. Чтобы случайно не привлечь к себе внимание Куртия, инспектор остановился в сторонке, у другого игорного столика, и делал вид, что с интересом наблюдает за маневрами сидевших там картежников, но на самом деле он не упускал ни малейшей подробности из партии в экарте[66], которую вели между собой Куртий и Подвох. Последний пока что проигрывал в ритме метронома. Через час, когда ставки уже повышались с каждой сдачей карт, эта тенденция начала неуловимо меняться на противоположную: мало-помалу стопки золотых монет, выстроившиеся перед бароном, стали таять, а перед его противником – расти. Бывший мошенник выказывал такую сноровку, что Валантен, даже заведомо зная, что он жульничает в игре, не смог бы поймать его на обмане и не представлял, как именно ему это удается.

Настал момент, когда Куртию уже нечего было ставить на кон.

– О, мне так жаль… – закручинился Подвох, оставивший свою привычную ироничную манеру общения: он заговорил светским тоном и, как хороший актер, изобразил искреннее сочувствие. – Фортуна – любовница строптивая и переменчивая. Сегодня она вас вероломно покинула. Однако я себе не прощу, ежели не предоставлю вам последний шанс все исправить. Предлагаю сыграть на квит[67]один кон. Что скажете?

Его визави состроил досадливую гримасу:

– Увы, боюсь, у меня при себе не осталось суммы, которая позволила бы воспользоваться вашим любезным предложением.

– Это не помеха! – воскликнул Подвох и щелкнул пальцами, подзывая служителя заведения, который деликатно присматривал издалека за порядком вокруг игорных столиков. – Здесь все свои, приличные люди, и вашей расписки мне будет вполне достаточно.

Куртий поблагодарил кивком, однако во всем его облике по-прежнему чувствовалось сильное напряжение. Подвох велел служителю принести бумагу и письменный прибор. Когда формальности были улажены, игроки приступили к последней партии. Вокруг их столика быстро собрались зрители, привлеченные крупной ставкой, и это позволило Валантену тоже подойти поближе, не привлекая к себе внимания.

После первых сдач счет оставался равным. Каждый игрок набрал по три очка из пяти необходимых для победы в партии. Атмосфера накалилась почти физически ощутимо, нервозность охватила даже кружок зрителей, которые с видом знатоков комментировали ходы вполголоса.

Сдачу, которая должна была стать последней, проводил Куртий. Когда Подвох попросил четыре карты, барон с явным удовлетворением отказал ему в замене из прикупа и тем самым вынудил соперника ходить первым, дав понять, что у него самого хорошие карты. Когда же пришел его черед отвечать, он триумфально объявил: «Король!» – заработав четвертое очко просто за наличие у него этой старшей карты – единственной обладающей собственной стоимостью. У Валантена по позвоночнику пробежал холодок. Еще неуютнее ему стало, когда он увидел, что Подвох заметно помрачнел после реплики барона. Если в этом решающем розыгрыше победит Куртий, весь придуманный инспектором план, как поймать предполагаемого убийцу на месте преступления, пойдет прахом. Так что у молодого полицейского неприятно сосало под ложечкой, когда он в роли беспомощного свидетеля принялся наблюдать за дальнейшим развитием событий.