Книга Ночи синего ужаса, страница 84 – Эрик Фуасье

При виде того, как нахмурился при этих словах Жозеф Пеллетье, Валантен заинтересовался его рассказом еще больше.

– Что вы хотите сказать? По каким же тогда?

– По корыстным, мой мальчик! Финансы и торговля – два божества, перед которыми в наши дни все падают ниц. Необходимость поддерживать международные торговые сношения стала не последним фактором в выдвижении миазматической теории в ущерб тезису о заражении при непосредственном контакте с больными. Некоторые медики заговорили о размножающихся в воздухе «миазмах», которые могут инфицировать лишь того, у кого есть предрасположенность к холере, при этом они не предъявляют никаких доказательств. По их словам, означенным «миазмам» благоприятствует только та среда, где отсутствует гигиена и в наличии перенаселенность. Еще раз повторю: их теория ничем не подкреплена, но находит положительный отклик у либералов, поскольку позволяет им громче кричать об угнетении простого народа и вопиющем социальном неравенстве между богатыми и бедными.

– Но это же безумие! – воскликнул Валантен. – Нельзя заниматься медициной и наукой с оглядкой на политику!

– Счастлив от тебя такое слышать! К сожалению, в Академии не все столь же разумны. Максим де Шантурне – да хранит Господь его душу! – принадлежал к числу тех, кто поддерживал версию контагиозности, но, подозреваю, прежде всего потому, что ему хотелось ввести карантин в бедняцких кварталах.

В этот момент великолепные стенные часы с инкрустацией из розового дерева в конце зала пробили половину третьего. Валантен подумал, что ему уже пора возвращаться в Префектуру – Видок обещал поделиться результатами своих изысканий по поводу новых двух пропавших академиков. Но прежде чем попрощаться с профессором Пеллетье, ему нужно было задать еще несколько вопросов.

– Возможно ли, что из-за позиции относительно природы эпидемии, занятой Максимом де Шантурне в Санитарном комитете, у него могли появиться заклятые враги среди коллег?

– Да что ты! Даже не думай, Валантен! Все члены Комитета – из академической среды. Это врачи, гигиенисты, ученые. У них нет ничего общего с тем сбродом, с которым ты постоянно имеешь дело по долгу службы. Разумеется, Шантурне как руководитель порой вынужден был принимать жесткие решения, но дебаты на совещаниях никогда не переходили на личностный уровень – все было в рамках корректных научных споров.

Валантен мысленно вздохнул – доброта и альтруизм его старого друга граничили с наивностью. Поистине нужно было всю жизнь прожить в своем пузыре, оградившись от реального мира, чтобы верить, будто преступные намерения – удел низших классов общества и что самые банальные мотивы вроде зависти и ненависти не могут возникнуть в умах, занятых помыслами о прогрессе человечества и учеными штудиями. Но вслух молодой инспектор этого не сказал – предпочел воздержаться от комментариев.

– Последний вопрос, месье, если позволите, – произнес он, подхватывая трость и цилиндр, которые оставил, войдя в зал, на пюпитре для чтения. – Через какое время после заражения холерой человек умирает?

– Хвала Господу, большинство заболевших все-таки выживают. Однако тяжелая форма холеры может привести к смерти через два-три дня. Первые симптомы у человека, вполне здорового на вид, проявляются резко и внезапно: боль в брюшной полости, жидкая диарея, безудержная рвота. Быстро наступает обезвоживание, вызывающее нарушение кровообращения. Конечности приобретают синеватый оттенок, черты лица заостряются, оно тоже меняет цвет. Таковы проявления синего ужаса, который и приводит к летальному исходу вскоре после этого.