Книга Призрак Викария, страница 102 – Эрик Фуасье

От такого неожиданного заявления всем, кто стоял достаточно близко, чтобы его услышать, сделалось не по себе. Гостей, к счастью, тотчас отвлек звон колокольчика, донесшийся из центрального салона. За окнами уже сгустилась ночная тьма – настало время, назначенное Фердинандом д’Орвалем и Павлом Облановым для их необычайного опыта по возвращению к жизни Бланш. Толпа приглашенных с возбужденным гомоном отхлынула от стоек с едой и устремилась к двум господам, стоявшим в центре главного зала приемов. Хозяин имения, чрезвычайно взволнованный, поблагодарил гостей за то, что согласились поддержать его своим присутствием, и попросил их неукоснительно следовать указаниям, которые даст им тот, кого он наградил громким эпитетом «благодетель рода людского».

– Внимание! – шепнул Валантен на ухо Исидору. – Вот сейчас пора открыть глаза пошире и сосредоточиться на деле. Что бы ни задумал Оврар, мы должны понять его modus operandi [79].

Павел Обланов приставил кончики пальцев к вискам и закрыл глаза, словно ему нужно было мысленно собраться, перед тем как перейти к действию. Толпа вокруг него невольно притихла. Как только смолкли последние шепотки, бывший бродячий артист, владеющий, конечно же, искусством выстраивания мизансцены, резко опустил руки, расправил плечи и широко распахнул глаза. Его магнетический взгляд медленно прошелся по аудитории.

– Опыт, который я собираюсь провести здесь, – начал он глухим, замогильным голосом, – сам по себе не представляет опасности. Однако для его успешного завершения нужна предельная концентрация медиумических флюидов. Мне придется послужить не просто посредником в общении с душой, пребывающей по ту сторону смерти, но заставить ее явить себя в осязаемом обличье. Нынче ночью мы, все вместе, попробуем материализовать бестелесный дух Бланш. (При этих словах медиума печальное лицо Фердинанда д’Орваля дрогнуло, и потухшие глаза затеплились внутренним огнем.) Для этого мне понадобятся шесть добровольцев – мужчин или женщин, не имеет значения. Единственное, что важно, – это чтобы каждый из них твердо верил в могущество потусторонних сил.

В толпе вскинулись несколько рук, в том числе рука Валантена, который хотел оказаться как можно ближе к месту событий, чтобы ничего не упустить. После этого Обланов попросил остальных гостей расступиться и рассредоточиться вдоль стен, чтобы освободить пространство в середине салона, а также велел добровольным помощникам образовать круг и взяться за руки. Сам он встал в центре этого круга. Помимо Валантена, среди добровольцев оказались супруги де Лонэ, Теофиль Готье, Альфред де Мюссе и обольстительная Луиза Розали Депрео.

Когда каждый из участников спектакля занял отведенное ему место, Обланов обхватил голову руками, сделав вид, что снова ушел в себя. Немедленно образовалась тишина. Но на сей раз она была иного свойства – давящая, почти гнетущая. Тишину эту создавало не только отсутствие шума, но и напряженное ожидание десятков людей. Обланов не спешил, давая каждому возможность проникнуться торжественностью момента. Затем, не открывая глаз, он начал взывать к духу:

– Бланш, вы здесь?.. Просим вас, дайте о себе знать.

Тишина. Левая рука мадемуазель Депрео под воздействием эмоций слегка задрожала в ладони Валантена. Он постарался запретить себе на это отвлекаться и всмотрелся в тесные ряды гостей, но не увидел среди них Мелани д’Орваль и Исидора.