Книга Призрак Викария, страница 152 – Эрик Фуасье

Две дамы обменялись заговорщическими улыбками.

– Ладно, ладно, – капитулировал Валантен, в глубине души довольный тем, что в его окружении царит полное согласие. – Раз уж вы все трое сплотились против меня, я вас покину. У меня есть важные дела в городе. Но имейте в виду: бунт не останется безнаказанным! Я намерен снова взять власть в этом доме в свои руки, когда вернусь. – Посерьезнев, он посмотрел на помощника: – Я рассчитываю на твою бдительность, Исидор. Держи оружие заряженным и не колеблясь открывай огонь при первых признаках опасности!

Аглаэ тоже отбросила игривый тон. В ее глазах читался если не страх, то явная настороженность.

– Ты правда думаешь, что этот монстр рискнет прийти за мной прямо сюда?

– Надеюсь, что не рискнет, – вздохнул Валантен. – Но особенность абсолютного Зла заключается в том, что оно не знает границ. Поэтому я настаиваю: воздержитесь от неблагоразумных поступков и постоянно будьте начеку!

Сделав это последнее предостережение, Валантен покинул свои апартаменты и быстро зашагал на север, помахивая тростью. Он рассчитывал поймать фиакр на улице Сены, чтобы доехать до улицы Барбетт к половине двенадцатого. Дождь, прошедший ночью, очистил небо от облаков, и мостовые зеркально отблескивали в лучах робкого солнца последнего мартовского дня. По тротуарам, вереща, бегали детишки. Повозки, доверху груженные бочками с вином и всякой снедью, спешили пополнить запасы многочисленных кабатчиков и виноторговцев в Латинском квартале. Возчики по пути обменивались друг с другом громогласными приветствиями и сальными шуточками. Навстречу Валантену шагал стекольщик, бодро нахваливавший свой товар. Верхние края квадратных стекол, привязанных за спиной парня, были выше его головы и разбрасывали солнечных зайчиков в разных направлениях.

Вся эта веселая суета вокруг, весенний воздух и звенящая в нем радость жизни вступали в противоречие с мрачными мыслями инспектора и предстоявшей ему задачей. Он думал о том, что выбранное ремесло и стремление к справедливости, определяющее каждый шаг, делают его маргиналом, ставят вне общества. Когда он был ребенком, Викарий отнял у него свободу, обрек на изоляцию, ставшую не только физической, но и моральной. Тогда Валантен оказался отрезан от мира живых людей не по своей воле. Но потом, повзрослев и решив посвятить свою жизнь вечной битве со Злом, не выбрал ли он тем самым сознательно одиночество и существование в стороне от себе подобных? Ибо тот, кто хочет бороться с преступностью, более того – уничтожать Зло на корню, должен посвятить этому всего себя без остатка. Он будет брести по колено в грязи, погружаться в самые темные глубины, куда обычный человек и носа не сунет. Ему придется подозревать всех и каждого, ибо много ликов у Зла, порок умеет рядиться в разные одежды и принимать образ добродетели, может укрываться под сутаной священника и под девственно-белой фатой невесты. Вот почему разум того, кто поставил себе целью борьбу со Злом, не дремлет, и в каждом встречном он готов заподозрить потенциального противника, возможного убийцу. Как же при таких вводных рассчитывать на нормальную жизнь, начинать любовные связи, надеяться на создание семьи? Быть может, лучше сразу похоронить эти несбыточные мечты, отпустить химер на волю и смириться с образом жизни монаха-воина?