Книга Призрак Викария, страница 55 – Эрик Фуасье

Когда Мелани пригласила всю невеликую компанию в обеденный зал, юный полицейский уже был на грани нервного срыва и панически боялся выдать себя. Трапеза стала для него спасительной передышкой. Блюда, одно изысканнее другого, были восхитительно вкусными, а вина, дополнявшие каждое из них, и вовсе божественными. Что до застольной беседы, которую поддерживали в основном Лонэ и Обланов, она ограничивалась комментариями о недавних перестановках в правительстве. Обсудили также оправдательный приговор, вынесенный накануне молодым республиканцам, офицерам Национальной гвардии, которые были арестованы в декабре прошлого года во время беспорядков, сопровождавших судебный процесс над бывшими министрами Карла X. При обсуждении этой второй темы барон растерял свое добродушие и высказался со всей непримиримостью – мол, либеральная шушера не заслуживает никакого снисхождения, ибо любой ценой нужно пресечь возникновение новых беспорядков.

Исидор слушал вполуха, особо не вникая в эти разговоры. Его внимание было сосредоточено на измученных лицах хозяев имения и на левой руке медиума – у него на среднем пальце красовался тот самый массивный перстень-печатка, о наличии которого догадался Валантен Верн.

Прислуга уже начала убирать со стола тарелки с остатками десертов, когда наконец речь зашла о том, чего все ждали. Инициативу тут неожиданно перехватила баронесса де Лонэ. Она резко вышла из своего странного оцепенения, как нежить, воспрянувшая ото сна с первым проблеском луны. Глаза у нее заблестели, голос задрожал от сдерживаемых эмоций, когда она, порывисто повернувшись к Обланову, спросила, можно ли надеяться, что он, как и на прошлой неделе, вызовет сегодня дух несчастной Бланш.

Славянин ответил не сразу. Он, в свою очередь, повернулся к Фердинанду д’Орвалю, словно просил его разрешения. Хозяин имения ограничился кивком. Тогда Обланов взял слово с серьезным и торжественным видом:

– Мы долго это обсуждали, наш хозяин и я. Опыт, проведенный всеми нами вместе в прошлую среду, оказался весьма многообещающим, чтобы на этом остановиться. Мы продолжим наши старания. Более того, мы попытаемся раздвинуть границы возможного еще дальше. Сегодня вечером мы не просто вступим в общение с духом Бланш, но рискнем вызвать из лимба физическую проекцию усопшей.

– Вы имеете в виду призрак? – спросил Исидор, позволив себе нотку скептицизма.

Обланов метнул в молодого человека взгляд угольно-черных глаз; челюсти его сжались на мгновение, на губах заиграла насквозь фальшивая улыбка.

– Вы, похоже, сомневаетесь, что это возможно. Я не ошибся?

– Должен признать, истории о призраках всегда казались мне сказками, годными лишь на то, чтобы пугать детишек или развлекать публику бульварных театриков. Предположение, что мертвые могут возвращаться к жизни в каком-либо виде, противоречит всему, что медицина и естественные науки открыли нам о природе человеческой. – Говоря это, Исидор покосился на Фердинанда д’Орваля – тот встречал каждое его слово нервным тиком, от которого подергивались левый глаз и бровь. Было видно, что этот человек испытывает душевные терзания и, мучимый болью утраты, готов цепляться за самую ничтожную, самую безумную надежду.

– Я ожидал услышать от вас нечто подобное, дражайший месье, – снова заговорил Обланов. – Но позвольте уточнить. Речь не идет ни о призраках, ни о возвращении к жизни, но о скрытой коммуникации, о взаимосвязи между двумя душами и взаимовлиянии одной на другую.