Книга Призрак Викария, страница 75 – Эрик Фуасье

Аглаэ наконец заметила узкое свободное пространство на широкой деревянной скамье справа, между очень молодой смуглой девушкой, почти подростком, и горбуньей лет шестидесяти, которая неподвижно сидела, вперившись взглядом в пол. Когда актриса остановилась перед двумя проститутками с явным намерением усадить между ними Мари-Рен, старуха подняла голову, сморщила нос и гулко рыгнула.

– Чё встала? Вали отсюда, – прохрипела она. – Зенки разуй, мы и так тут что селедки в бочке. На пол свою подружку сгрузи. Судя по тому, как легавые ее отделали, ей уже без разницы, можешь мне поверить.

Лицо у старухи было уродливое до ужаса. Жирные губы походили на две жеваные сосиски, зубы – на клавиатуру древнего разломанного пианино. На носу красовалась здоровенная бородавка, густо поросшая черным волосом, а щеки были в красных прожилках сосудов, словно под кожей у нее копошились черви. Из разорванного корсажа жалко свисала одна белая, дряблая, но объемистая грудь.

– Вы же сами видите, что ее избили, – попыталась разжалобить старуху Аглаэ. – Ей нужно прийти в себя. Взываю к вашему христианскому милосердию…

– В задницу твое милосердие! Ты хоть раз видела, соплячка, чтобы Боженьку заботили такие, как мы? Тут каждый сам за себя, так что пусть эта твоя сучка драная у всех под ногами валяется, мне плевать!

Кровь у Аглаэ тотчас вскипела. Если бы речь шла о ней самой, она бы, вероятно, не нашла в себе сил сражаться, но девушка не могла допустить, чтобы Мари-Рен осталась на грязном холодном полу.

– Если ты не подвинешь свою жирную задницу на скамье, – прорычала она, – клянусь, я сковырну эту мерзкую бородавку на твоем рубильнике и загоню ее тебе в глотку!

Старую горбунью угроза явно не впечатлила – она захихикала, будто масло на сковороде зашкварчало, и, хрустнув суставами пальцев, смерила противницу взглядом снизу вверх.

– А ну, рискни! – парировала она с нехорошей усмешкой. – Ты будешь не первой шмакодявкой, которую мне придется учить жизни. Один хороший удар ногой в живот – и ты навсегда запомнишь, что старших надо уважать.

Дело стремительно близилось к драке. Некоторые женщины уже вышли из тупого оцепенения, чтобы насладиться зрелищем. И в этот момент смуглая девушка без единого слова подвинулась, освободив на скамье еще немного места.

Она казалась маленькой дикаркой, худенькой и нервной. Черные, кудрявые, спутанные волосы падали ей на лицо, и за этой густой завесой поблескивали настороженные глаза. Аглаэ она напомнила маленького шустрого зверька, который гораздо лучше чувствовал бы себя в лесных зарослях, чем на улицах большого города.

– Спасибо тебе, – выдохнула актриса, у которой уже плечо болело под грузом безвольно обмякшей Мари-Рен.

Горбунья, обнаружив, что больше никто не посягает на ее территорию, тотчас потеряла к ссоре интерес, и Аглаэ, устроив подругу на скамье, как смогла, одарила благодарной улыбкой ту, кто только что спас ее от жестокой битвы.

– Как тебя зовут?

Смуглая девушка пожала плечами, как будто говоря: «Какая разница?» – и, отвернувшись к стене, как будто бы задремала. Аглаэ не стала ее больше тревожить. Она наклонилась к Мари-Рен, погладила ее по голове и шепнула на ухо успокаивающие слова, пообещав, что Валантен придет и спасет их обеих, – в этом нет никаких сомнений, нужно только немного потерпеть и не терять доверия к нему. Юная белошвейка на это никак не отреагировала, но мало-помалу успокоилась и перестала стонать.