Книга Призрак Викария, страница 83 – Эрик Фуасье

Валантен, пришедший в ужас от всего этого света и суеты, снова рухнул в одежде на кровать, закрыв лицо руками. Смерив его неодобрительным взглядом, Эжени кивнула на книги по криптографии и ворох бумажек на тумбочке у изголовья:

– Ох, не тем вы тут занимаетесь, месье Валантен! Позвольте дать вам совет, как родному сыночку, который мог бы у меня быть, кабы Господь Всемилостивый послал мне счастье понравиться хоть одному мужчине: в вашем возрасте надобно заниматься физическими упражнениями, а ежели будете вот так, сутками напролет, только извилинами шевелить, у вас заворот мозгов случится.

– Благодарю за заботу, Эжени, однако я сомневаюсь, что светила медицинского факультета разделяют ваше мнение о пагубных последствиях интеллектуального труда.

Ничуть не расстроившись оттого, что ее мнение может кто бы то ни было не разделять, фантастическая слониха в юбках отставила ночной горшок подальше, бесцеремонно сгребла с тумбочки у кровати все, что там было, и поволокла к этажерке в другом конце спальни.

– Пусть себе ваши светила думают что им заблагорассудится, да только это ничего не меняет, – заявила служанка с апломбом, который был ее второй натурой. – Я решительно запрещаю вам совать нос в эти бумаженции, пока вы не отдадите должное моему рагу из зайчатины. – Когда она говорила это, ее рассеянный взгляд упал на верхний лист в стопке. – Тем более что у вас тут какая-то галиматья накалякана! Ах, погодите-ка, вот здесь вроде бы можно кое-что разобрать: «Загляни в зерцало разума, раз-два – и обретешь ключ НЭВУЗЦИЛРМЕС…» Да уж, насчет заворота мозгов – это я, пожалуй, поторопилась, от такого ключа он, конечно, вряд ли приключится. Говорите, вы допоздна вот этой вот ерундой занимались, бессмыслицу всякую писали? Господи Иисусе, моя покойная, увы и ах, матушка – да хранит Вседержитель ее несчастную душеньку – была бесконечно права, когда говаривала, что единственное зерцало, в которое стóит изредка заглядывать, у нормальных людей висит над умывальником, и нечего голову ломать по пустякам.

С этим безапелляционным заявлением Эжени развернулась на пятках, подхватила опять ночной горшок и устремилась к выходу.

– Имею честь довести до сведения месье, что завтрак будет подан ему в обеденном зале менее чем через четверть часа, – бросила она напоследок, уже переступая порог.

Валантену понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя после этого бурного вторжения. Надо было окончательно привести мысли в порядок – он развязал воротник сорочки и опустил голову в таз со свежей прохладной водой. Именно тогда его и осенило. Пораженный догадкой, Валантен разинул рот и чуть не подавился хлынувшей туда водой.

Кашляя, отплевываясь и разбрызгивая вокруг себя капли, он бросился к этажерке, где Эжени только что положила листы, исписанные им во время бессонной ночи. Неужели это ответ? Нет, немыслимо, он опять ошибается, принимает желаемое за действительное… Не может же быть, чтобы во второй раз подряд случайно услышанная фраза направила его на верный путь… Такого просто не бывает! Однако внутренний голос упрямо твердил ему, что ответ найден.

Дрожа от нервного возбуждения, Валантен схватил тот лист, который попался на глаза Эжени. Там был переписан его рукой постскриптум из последнего послания от Викария и набросаны результаты нескольких жалких попыток расшифровки. «Загляни в зерцало разума, раз-два – и обретешь ключ НЭВУЗЦИЛРМЕС: ЛДЛЭАЦАДГДС БМОШСЭ УЦОМУПСМУЫС». Загляни в зерцало… Ну конечно! Нужно было принять этот совет в буквальном смысле – так, как сказала блистательная, расчудесная Эжени, цитируя покойную матушку!