Онлайн книга «Бюро темных дел»
|
На протяжении последних семи лет не было и дня, когда не задумывался я над тем, как мне освободить тебя от твоих внутренних демонов. Кто, глядя на тебя, способен заподозрить, что за ангельской внешностью скрывается истерзанная, мятущаяся душа? Я прилагал все усилия, всю добрую волю, чтобы вывести тебя из мрака на свет. Ты немало подивился бы, узнав, сколь далеко я зашел в стремлении дать тебе чувство покоя, коего – я знаю! – ты жаждешь всем своим существом. Я, тот, кого все вокруг считают мирным рантье, увлеченным научными штудиями! Впрочем, не будем об этом! Надеюсь лишь, что когда-нибудь усилия мои оправдаются. И тогда ты узнаешь всё. А пока скажу лишь, что вот уже несколько месяцев я регулярно консультируюсь с доктором Эскиролем, прославленным психиатром, возглавляющим Королевскую лечебницу для душевнобольных в Шарантоне. Я рассказал ему о тебе. Уже вижу, как ты начинаешь хмуриться, читая эти строки. Ты предпочел бы, разумеется, чтобы я обсудил с тобой свой демарш заранее. Но будем честны! Дал бы ты мне свое согласие? Определенно нет! И тем не менее сегодня я более, чем когда-либо, уверен в том, что поступил правильно. Эскироль – человек больших знаний, при том тонко чувствующий и наделенный состраданием. В ходе наших бесед он лишь подсказывает мне нужный путь, никогда не навязывая свою точку зрения. Краткий итог моих консультаций не потребует много слов. И вот что я скажу: настало время тебе, Валантен, уступить свое место. Все семь лет, проведенных с тобой, у меня было ощущение, что я бреду вслепую, вытянув руки во мраке. Сейчас мои глаза видят свет. Наши с тобой недавние разговоры, столь тягостные для обоих, тоже помогли мне принять это решение. Я могу спасти тебя вопреки твоей воле, а доктор Эскироль убедил меня, что сейчас, в твоем состоянии, сильная моральная встряска будет для тебя целительной. Поэтому позавчера я аннулировал завещание и составил новое, в котором все свое имущество оставляю Дамьену Комбу. Это потерянное дитя, этот несчастный мальчик, освобожденный от мучений, найдет в себе силы воспрянуть и вернуться в мир с высоко поднятой головой. Быть посему! Я молюсь о том, чтобы ты понял мое решение. И ты знаешь, что останешься вовеки, что бы ни случилось, моим единственным сыном, тем, кто мне дорог больше всех на свете и ради кого я готов на всё. Валантен опустил лист бумаги. Глаза у него влажно блестели. Он был мертвенно бледен. Сейчас, четыре года спустя, нервы по-прежнему были обнажены, эмоции не поблекли. Воспоминание о том споре с приемным отцом и вырвавшихся тогда у него, Валантена, жестоких словах, нахлынуло приливной волной. Внезапная гибель Гиацинта Верна помешала Валантену покаяться, сделать первый шаг к примирению, смягчить разногласия и попытаться прийти к взаимопониманию с отцом. Та душевная рана так и не затянулась, и болела она сильнее, чем физическая, от пули, пронзившей его плечо, и не было лекарства, способного утолить эту боль. Комиссар Фланшар помахал стопкой документов, которые он по-прежнему держал в руке. – В одном конверте с письмом, только что прочитанным вами, было подлинное завещание, написанное тем же почерком. Как и сказано в письме, Гиацинт Верн оставил все свое состояние некоему Дамьену Комбу. Документ составлен двадцать шестого февраля тысяча восемьсот двадцать шестого года, то есть за неделю до мнимого несчастного случая, унесшего жизнь вашего приемного отца. Здесь также есть выписка из церковно-приходской книги о крещении означенного Дамьена. Если он еще жив, должен быть вашим ровесником. Вы знаете, о ком идет речь? Вероятно, он был для вашего приемного отца очень близким человеком, если тот выбрал его своим единственным наследником. |