Книга Бюро темных дел, страница 136 – Эрик Фуасье

– Вы дали мне слишком неопределенное задание. Что именно мне нужно будет делать, когда я окажусь рядом с этим особняком?

– Просто записывайте, кто туда приходит и кто уходит, постарайтесь как-нибудь выяснить имена гостей. А если виконт куда-то отправится, следуйте за ним и узнайте место назначения. Только не попадайтесь никому на глаза! Я убежден, что мы имеем дело с людьми, которые не остановятся ни перед чем ради достижения своих целей!

В комнате сгущались сумерки. С бульвара даже через закрытое окно долетала барабанная дробь, звон литавр и аплодисменты. Начинался вечерний парад-алле, чтобы привлечь на ярмарку побольше зевак.

Валантен, уставший от такого длинного разговора, откинулся на подушки и закрыл глаза. Через несколько мгновений лауданум, принятый им заблаговременно, подействовал как снотворное, отправив его в объятия Морфея.

Аглаэ, растроганная до глубины души видом спящего, некоторое время смотрела на него, боясь пошевелиться. Во сне черты Валантена теряли всякую суровость, обретая детскую чистоту и невинность. Девушка склонилась к нему и осторожно подула на ресницы, чтобы удостовериться, что он действительно заснул. Затем она очень медленно наклонилась еще ниже и запечатлела поцелуй на его приоткрытых губах.

Комиссар Фланшар стремительным шагом покинул Префектуру полиции. Вид у него был, как у разъяренного быка, рвущегося в бой: голова опущена, свирепый взгляд исподлобья. Не сказав кучеру ни единого слова, он уселся в фиакр, ждавший его у края тротуара, и раздраженно швырнул на сиденье кожаный портфель. Знак отправляться он подал ударом набалдашника трости в потолок, да так, что содрогнулся весь экипаж.

Четыре дня!

Уже четыре дня прошло с тех пор, как Валантен Верн сбежал от его агентов и успешно скрывается. Префект полиции все это время кипел и бурлил от гнева. Он назначил Фланшара персонально ответственным за это фиаско, о котором теперь уже говорили и в министерских кабинетах. Комиссар между тем делал все, чтобы напасть на след беглеца, своего бывшего подчиненного. Апартаменты на улице Шерш-Миди были взяты под постоянное наблюдение. Поскольку инспектора Верна во время побега удалось подстрелить – по крайней мере, это утверждалось в официальном рапорте, – полицейские обошли все парижские больницы. Тщетно. Накануне Фланшар дал своим людям указание пройтись также по частным врачебным кабинетам и аптекам столицы, но уже сомневался, что это принесет хоть какую-то пользу. Чертов Валантен Верн как будто растворился в воздухе – в буквальном смысле.

Комиссар поежился и испустил шумный вздох. Он очень устал и пребывал в дурном настроении. С тех пор как ноябрь взялся разукрашивать Париж инеем, дни становились всё короче, а из-за недавних неприятностей ему приходилось засиживаться в Префектуре полиции всё дольше: буквально света белого не видел. Распроклятая служба! Стылый сырой воздух проникал в карету изо всех щелей; цокот подков лошади отдавался от фасадов домов мрачным эхом.

Как ни старался Фланшар отвлечься, его мысли неумолимо возвращались к странной личности инспектора Верна. Прежде чем взять его в бригаду «Сюрте», он основательно навел справки об этом юноше. Прочитал десятки рапортов, расспросил коллег. И всякий раз в характеристике Верна звучали одни и те же слова: одинокий, замкнутый, себе на уме, чужак в Префектуре, необычный полицейский… Еще при первом знакомстве с ним комиссара поразило, как четко Верн задает дистанцию между собой и всеми остальными, возможно, даже неосознанно. Рафинированная манера одеваться, пристальный взгляд, которым он будто оценивает и сразу судит собеседника. «И правда, странный тип! Богатенький чудак. Должно быть, пошел в полицию со скуки», – вспомнил Фланшар собственные мысли о Верне в ту пору.