Книга Бюро темных дел, страница 133 – Эрик Фуасье

После полудня Валантен очнулся и смог проглотить целую тарелку бульона со свиным салом. Ему сразу сделалось лучше, тем не менее боль в плече, сильно отдававшаяся в спину, мешала собраться с мыслями и выработать линию дальнейшего поведения. Он сумел убедить своего ангела-хранителя, что врача звать все-таки нельзя, но, поскольку было ясно, что так просто лихорадка не пройдет, попросил девушку срочно отправиться в аптеку Пеллетье с запиской владельцу и принести оттуда корпию, камфорный уксус, а главное – лауданум[72], чтобы утолить его страдания.

Напоследок, когда Аглаэ уже выходила из комнаты, он ее предупредил: записку нужно передать лично Жозефу Пеллетье, только ему и никому другому, при этом аптекарь не преминет забросать ее вопросами и захочет выяснить, где находится Валантен, но она должна во что бы то ни стало сохранить это в тайне. На обратном пути ей также надо удостовериться, что за ней не следят.

Валантен, оставшись один, постарался мысленно восстановить всю хронологию событий последних дней, чтобы понять, каким образом вокруг него могла закрутиться такая кутерьма. Но в голове мутилось, перед глазами плыло, образы перед мысленным взором дробились, двоились, растворялись. Он снова чувствовал себя ребенком в лабиринте кривых зеркал, в окружении неосязаемых миражей и неуловимых теней. Портрет Клариссы Верн, освещенный пламенем свечи, пустой неподвижный взгляд виконта де Шампаньяка, недовольное лицо комиссара Фланшара, безжизненное тело приемного отца в антикварной лавке, блаженная улыбка на мертвом лице Люсьена Доверня в морге, железная клетка в погребе, тонущем во мраке… Когда эта круговерть наконец замедлилась, Валантен весь взмок от пота и чувствовал полное опустошение. В конце концов он перевернулся на другой бок, зарывшись в подушки. Он смертельно устал от борьбы, которую приходилось вести вслепую; устал от кошмарных снов, преследовавших его столько лет почти каждую ночь; устал от безумного мира, где волки ненасытны и негде спрятаться агнцам, преследуемым без передышки; устал от лжи, несправедливости и воспоминаний, выжигавших его изнутри. Устал от всего.

Тем временем Аглаэ, взбудораженную событиями последних дней и постоянно думавшую о том, что в ее отсутствие раненому может стать хуже, терзало беспокойство совсем иной природы. Она тревожилась о здоровье Валантена, но при этом задавалась вопросом, в какую опасную историю он мог ее втянуть. Девушка старательно гнала от себя мысль о том, что совершает невероятную глупость, однако мысль эта преследовала ее неотступно. Тем не менее свою миссию она выполнила со всем тщанием и осторожностью, как бравый маленький солдатик.

На обратном пути ей удалось обзавестись ценными сведениями, что, впрочем, не потребовало от нее никаких усилий: все газеты последние несколько дней наперебой потчевали почтенную публику деталями головокружительного побега в центре столицы и подробно писали об обвинениях в убийствах, выдвинутых против инспектора из бригады «Сюрте». Некоторые репортеры считали эту историю доказательством того, что, несмотря на отставку прежнего начальника сыскной службы, знаменитого каторжника Видока, «Сюрте» так и осталась сборищем бандитов и проходимцев. Одни призывали к чисткам в полиции, другие пользовались случаем подчеркнуть, что новые власти не лучше своих предшественников.