Книга Бюро темных дел, страница 146 – Эрик Фуасье

Аглаэ, сдержав испуганный вскрик, отшатнулась от перил и присела. С отчаянно бьющимся сердцем она подождала несколько секунд, замерев на месте и прислушиваясь, не раздастся ли какой-нибудь подозрительный звук, который мог бы означать, что ее присутствие замечено. Но ничего такого она не услышала. Снова воцарилась безмятежная тишина, населенная ночными тенями.

При виде той деревянной хижины молодая актриса наконец поняла, что имел в виду кучер фиакра, когда упомянул некий «притон Тюро». Она вспомнила, что, перед тем как стать местом для общественного отдыха и прогулок, площадь Согласия имела дурную репутацию из-за своих павильонов. А все потому, что некий Жозеф Тюро во времена Революции превратил один из них в подпольный бордель. Воспользовавшись естественной линией защиты в виде окружающего площадь рва, он построил на своем участке сада деревянную хижину для торговли горячительными напитками. Но на самом деле эта хижина скрывала вход в подземелья под площадью, где проститутки тайно принимали клиентов. По доносу в первые годы Реставрации власти прикрыли доходное дельце[77]. И можно было не сомневаться: именно в подземелья, столь подходящие для тайных свиданий, и спустилась троица, приехавшая в карете-купе.

Аглаэ некоторое время обдумывала дальнейший план действий. Сидеть тут и ждать, когда мадам де Миранд со своими спутниками вернется, было бессмысленно. Конечно же, они снова сядут в карету и уедут, а у нее не будет возможности последовать за ними. Вернуться домой, к Валантену, она тоже не могла, ведь ей почти нечего будет ему рассказать. Она так мало узнала за целый день! Зато, если ей удастся выведать, чтотут, прямо у нее под ногами, затевает странная компания из особняка Шампаньяка, это изрядно поможет в расследовании.

Не думая об опасности, отважная актриса решительно зашагала ко входу в павильон. Висячий замок на источенной червями полусгнившей двери уже кто-то сбил здоровенным булыжником, валявшимся у порога. Девушка ступила в единственное внутреннее помещение – обветшавшее, выстуженное, пустое. На вбитом в стену гвозде висел фонарь – пламя плясало в нем и чадило на ветру, задувавшем в четыре узкие амбразуры.

Аглаэ сняла фонарь с гвоздя и, держа его в поднятой руке, оглядела темные углы. В другой стене обнаружилась дверь, выходившая на крутую узенькую лестницу. По ней девушка спустилась на нижний ярус, где оказалось точно такое же помещение, как наверху. Там был выход в ров, залитый густой ночной тьмой, которая казалась почти осязаемой. В темноте Аглаэ кое-как добралась до хижины из рассохшихся, полусгнивших досок. Как она и ожидала, внутри в полу нашлась крышка люка. Девушка подняла ее и вздрогнула, когда та оглушительно скрипнула в петлях. В свете фонаря виднелась еще одна лестница – здесь ступеньки были далеко не такие ровные, как в павильоне. Они, судя по всему, были выбиты прямо в каменной толще под хижиной и уходили глубоко под землю.

Аглаэ выждала немного, напрягая слух, но ничего не услышала. Тогда она спустилась по каменным ступенькам и оказалась в подземном туннеле, укрепленном толстыми балками. Там она снова остановилась, озираясь и вслушиваясь в тишину, но никаких признаков опасности не обнаружила. Туннель тянулся налево и направо от нее. Аглаэ, доверившись чутью, решила идти под уклон, вглубь парижских подземелий. Метров через тридцать перед ней оказалась развилка: три подземные галереи уходили дальше в разные стороны, и девушке трудно было бы выбрать одну из них, если бы не донесшиеся внезапно приглушенные голоса – она свернула на источник звука, влево.