Книга Бюро темных дел, страница 87 – Эрик Фуасье

Когда инспектор покинул полуразрушенную хибару, из окна которой до этих пор он вел наблюдение, в квартале уже сгустилась ночная темень. Газовым освещением, появившимся в столице в прошлом году, пока были оборудованы только самые богатые улицы. Здесь, в старом Париже, оставалось рассчитывать лишь на масляные фонари, но те, которые не были разбиты, все равно по большей части не горели ввиду небрежения властей округа, чьей обязанностью было следить за их эксплуатацией. Беспросветная тьма, накрывшая квартал с наступлением ночи, внушала чувство тревоги и небезопасности, но жаловаться было грех: если держаться самых темных мест, никто не заметит его приближения.

Обдумывая, как лучше проникнуть в кривой домишко, Валантен отказался от лобовой атаки и решил зайти с тыла. Если Викарий почувствует себя загнанным зверем, он непременно избавится от пленника. Или от пленников. В том, что кроме злодея в доме должен быть кто-то еще, Валантен почти не сомневался. Вряд ли этот монстр по возвращении в Париж отказался от своих порочных склонностей. Если осведомители Видока не ошиблись, Викарий определенно поселился здесь не один: он привел с собой своих домашних питомцев.

Стараясь не поскользнуться в месиве из грязи и нечистот, заменявшем здесь мостовую, Валантен в два прыжка пересек проулок и свернул в боковой проход, на заросшую сорняками тропу. Поднялся ночной ветер, зашелестел сухими стеблями, оживляя тьму зыбкими, тревожными шорохами. Он прокрался вдоль изгороди и, как и ожидал, оказался в небольшом дворике. В центре дворика возвышался поросший мхом колодец, к дальнему участку изгороди прислонился ветхий сарай с прохудившейся крышей и проросшими сквозь щели и прорехи кустами ежевики.

Прищурившись, Валантен внимательно оглядел задний фасад лачуги. На первом этаже одно окно было разбито – идеальный вход!

Очень осторожно и бесшумно он приблизился к пустому оконному проему, подтянулся на руках и перелез через подоконник. Внутри пахло сыростью и плесенью. В темноте проступали очертания старой дровяной печи, покрытого засохшими пятнами стола и кастрюль на полках. Валантен подошел к печи, открыл заслонку и ощупал пространство внутри. Угли под толстым слоем золы были еще теплыми. Дом вроде бы казался необитаемым, но кто-то не далее как вчера или позавчера разводил здесь огонь.

Инспектор выпрямился, настороженно прислушиваясь. Вой ветра на улице помешал ему сразу услышать какой-то шум внутри дома, но, сосредоточившись, он все-таки различил приглушенное постукивание. Как будто кто-то протащил по дощатому полу стул или более тяжелый предмет. Звук определенно шел из глубины лачуги, откуда-то со стороны сапожной мастерской.

Он достал из-за пояса пистолет, взвел оба курка, прикрыв их ладонью, чтобы заглушить щелчки, и двинулся к двери. В коридоре за ней царила непроглядная темнота. Зажигать свет было опасно – его могли заметить, но расхаживать на ощупь по незнакомому дому, рискуя каждую секунду угодить в какую-нибудь ловушку, было еще опаснее. После недолгих колебаний молодой полицейский решился все-таки зажечь лучину[52], и на стенах заплясали пугающие тени.

В коридоре обнаружились четыре двери и первые ступеньки лестницы, ведущей на верхние этажи, – дальше доски сгнили от сырости и проломились. Все двери были закрыты. Валантен замер в нерешительности. Внезапно на дом обрушился такой порыв ветра, что внутри все загудело, – почудилось, будто рушится черепица. А когда этот шум стих, он снова услышал едва различимое постукивание. Оно доносилось из-за двери впереди и справа от него. И звучал этот стук как предвестник затаенной угрозы, как подтверждение тому, что Валантен всегда знал в глубине души: Викарий не простой преступник, он не таков, как остальные. Этот зверь не даст застать себя врасплох.