Книга Бюро темных дел, страница 90 – Эрик Фуасье

Валантен двинулся за ней на должном расстоянии.

Один за другим они миновали улицу, застроенную изысканными особняками и дорогими доходными домами еще в конце прошлого века и при Империи. Выждав подходящий момент, инспектор приблизился было к девушке на тротуаре, но та сделала ему знак рукой, дав понять, что у нее есть свой план и надо подождать. В итоге они дошли до сквера Людовика XVI и часовни Покаяния, возведенной там в память об обезглавленном монархе и королеве Марии-Антуанетте, затем, обогнув часовню, пересекли курдонёр[53], обсаженный кипарисами и украшенный кенотафом[54]в честь швейцарских гвардейцев, погибших в 1792 году во время ареста короля. Место было безлюдное. Юная Фелисьена уверенным быстрым шагом направилась к одной из двух крытых галерей по бокам портика, через который можно было войти в упомянутую часовню. Там Валантен наконец подошел к ней.

– Благодарю вас за то, что так скоро откликнулись на мою просьбу, – сказал он, поздоровавшись с девушкой-подростком. – Я боялся, вас не отпустят в город одну.

Фелисьена покраснела:

– Обычно я не выхожу из дому без сопровождения, однако после ужасной смерти Люсьена папенька сам на себя не похож. Я сказала, что хочу сходить в церковь, помолиться за брата, и никто не стал мне препятствовать. Здесь мы можем спокойно поговорить, нас никто не увидит и не потревожит.

– Воистину, вы весьма изобретательны, – заметил Валантен, вспомнив о записке, которую она незаметно сунула ему в руку во время его первого визита на улицу Сюрен.

– Почему вам срочно понадобилось со мной повидаться? – спросила Фелисьена, явно с трудом сдерживая нетерпение. – Вы узнали, что побудило Люсьена покончить с собой?

– Я бы хотел ответить вам утвердительно, но, к сожалению, пока что мне все еще приходится по крупицам восстанавливать события нескольких недель, предшествовавших его гибели. Меня интересуют люди, с которыми он мог общаться в тот период. Во время прошлой нашей встречи вы сообщили мне, что ваш брат страдал нервным истощением и у него случались приступы лунатизма. Возможно, он консультировался с врачом на сей предмет?

– Вероятно, вы имеете в виду доктора Тюссо?

– Это было бы логично, не так ли? Ведь он ваш семейный доктор.

– О, он сделался таковым совсем недавно. Как раз Люсьен и представил его отцу. Мой брат с восхищением говорил о его новаторских терапевтических методах. Однако что не вызывает сомнений, так это то, что доктор Тюссо обладает выдающейся способностью очаровывать людей. Даже наш отец, которому не так уж легко внушить симпатию, мгновенно поддался его чарам.

Валантену послышалась в ее тоне некоторая неприязнь.

– Верно ли я понял, что вы этот всеобщий восторг не разделяете? – уточнил он.

Фелисьена нахмурилась и снова зарделась, отчего ее личико сделалось совсем детским. Она вдруг показалась Валантену беззащитной и очень уязвимой. Теперь перед ним стояла не та решительная девица, готовая нарушить любые запреты своего высшего класса и семьи, чтобы помочь ему с расследованием, а девочка-подросток, ранимая и потерянная, едва переступившая порог детства.

– Мне не нравится, как этот врач втерся в доверие к нашей семье. И его влияние на моего брата, быстро распространившееся и на моих родителей, тоже не нравится. Из-за него меня разлучили с матушкой сейчас, в тот самый момент, когда мы очень нужны друг другу.