Онлайн книга «Смертельный псевдоним»
|
Он так привык вести разговоры с двойником-Тенью, что этот жуткий диалог в подземелье не удивлял его. Пугал? Отчасти. Но и увлекал – все сильнее. Звон в ушах и внутренний жар притупились. Впервые Потрошитель открыто высказывался, выплескивал наружу зловещее содержимое своего мрачного зазеркалья, опрокинутого с ног на голову, уродливо вывернутого мира. И упивался этим. – А Костя Марченко? – спросил Палач. – Он чем провинился? – Кристофер Марло, этот любитель заумного вранья? Я помог его выдумкам осуществиться! – захихикал Потрошитель. – Он нарушил правила игры. Кривляться и лицедействовать следует на сцене, а не в жизни. Ну… была еще причина: я обещал артисту денег на операцию сестре, большую сумму. А где же я мог ее взять? Бедняга стал жертвой собственной алчности. И еще – он бы выдал меня, доберись до него Ищейка или менты. Палач кивнул головой, как бы соглашаясь со словами двойника. Он взял со стола кружку с водой и протянул Потрошителю. – Пей! – Зачем? – растерялся тот. – Я же усну! – Разве мы с тобой и так не спим? – вкрадчиво прошептал Палач. – Пей… иначе мне придется тебя зарезать. Невыносимый звон, боль и жар вспыхнули в ушах, в голове, во всем теле Потрошителя, он покачнулся. Палач услужливо поднес кружку. – Пей! Когда Потрошитель сделал последний глоток, кружка вывалилась из его руки и покатилась по каменному полу. Головная боль усилилась, дошла до своего предела – и вдруг начала стихать. Сон во сне подернулся забытьем и слабостью, потянул его в глубину черного, непроницаемого колодца, у которого не было дна… Глава 30 Ева открыла глаза. Нестерпимо белый свет резанул, ударил в зрачки. Выступили слезы, и белизна вокруг стала размытой. Свет вместо тьмы. Не может быть… – Где я? Неужели проснулась? Ева думала, что она говорит вслух, но на самом деле только слабо пошевелила губами. Над ней наклонилась женщина с полным румяным лицом, улыбнулась. – Очнулась? Ну, слава Богу! А то спит и спит… я уж врача вызывать собралась. Хозяин неизвестно, когда будет. Что мне делать? Ты глаза не закрывай, смотри по сторонам-то. Вдруг опять уснешь? Ева ничего не понимала. Где она? Кто эта женщина? Что за кошмар ей привиделся – словно она живьем в могиле побывала? – Где я? – с трудом шевеля языком, спросила она. И вспомнила слабый плеск воды, пробивавшийся сквозь забытье, мыльную пену, горячий пар. Она что, в бане мылась? Там ей, наверное, стало плохо, упала… и потеряла сознание, бредила. Теперь она в больнице, потому и стены белые. А румяная женщина – медсестра или сиделка. Еве стало легче. Ничего страшного с ней не произошло. – Ты лежи, лежи. Отдыхай! – ворковала сиделка. – Я тебя давеча купала в ванной, так ты вроде при своем уме была. На ногах плохо держалась, но ничего, мы с тобой справились: вымылись, расчесались, переоделись во все чистое. А потом ты до постели, голубушка, добралась, упала на подушку и уснула, как мертвая! Чаю хочешь горячего? Ева не знала, хочет она чаю или нет. Тело, словно налитое свинцом, не слушалось, во рту пересохло. – Где я? – упрямо повторила она. – В Горелове, – ответила сиделка. – В доме Николая Крюкова. А я – его сестра двоюродная, по хозяйству помогаю. Он тебя среди ночи вдруг привозит, спящую, трезвонит… у меня аж сердце зашлось! Выскочила на порог раздетой. А он и говорит – принимай, мол, сеструха, гостью. Вымой ее, чаем напои, уложи и глаз не спускай. Случится что – прибью! Сам-то повернулся – и к машине. Куда, зачем? Только рукой махнул! Уже с дороги позвонил, объяснил, что ему срочно в Москву вернуться надо. И чтобы я, значит, языком не трепала. |