Онлайн книга «Обольстить Минотавра»
|
– Прекратите! – взорвался Проскуров. – Ради бога, Ева, что вы несете? Замолчите, умоляю вас! «Если у тебя нет четкого плана, говори все подряд, – вспомнила она наставления сыщика. – Все, что приходит в голову в связи с расследованием. Ты можешь случайно нажать на нужную кнопку, попасть в цель. Преступник сам попадется на крючок, ведь он знает то, о чем ты не имеешь понятия. Он сам проведет параллели и выдаст себя». – Я еще не все сказала. Подземелья! Вот главная тайна! – выпалила Ева, победоносно глядя на Эдуарда. Тот молчал, пораженный. – По… подземелья? – наконец выдавил он. – Этого еще не хватало! – Вы были там, не отпирайтесь! – наступала Ева. – Глупо скрывать то, что уже известно! Возможно, вовсе не ревность послужила мотивом для убийства Наны и Олега! – А что? – завороженно следя за ее жестами, спросил Проскуров. – Алчность! Ужаснейший из человеческих пороков. – Но позвольте… вы что, нашли… тело? Где? В подземелье? Боже мой, я ничего не понимаю! – в отчаянии воскликнул он. – Не разыгрывайте тут наивного простачка. Не понимаете! Чего, прошу уточнить? Как мы догадались про подземелья? – У меня голова идет кругом. Подземелья… это все из-за них, – признался Проскуров. – Я говорил Олегу, предупреждал. Но он не слушал! Он становился все более одержимым, безумным. Он пропитался мраком и смрадом городских клоак, которые начали разъедать его мозг. Он был болен. Никто не замечал в полной мере, как близко он подошел к той опасной черте, откуда уже нет возврата. Что-то в нем надломилось, и… я перестал узнавать моего брата. Я не решался сказать ему, намекнуть на появившиеся отклонения, душевный разлад. Но как? О врачах лучше было не заикаться, о запрете на спуск под землю – тем более. – Его мать знала? Эдуард отрицательно покачал головой: – Разве что догадывалась, как и я. Скрытый душевный недуг трудно распознать. И вообще, я даже Славке не говорил всей правды, носил ее в себе. Безумие, поразившее члена семьи, – это драма! Никто не желает выставлять ее напоказ. Помешательство ума остается явлением непознанным и вызывает странные реакции. Разговаривая с Олегом, я порой начинал в самом себе сомневаться. А вдруг и я подвержен, пусть кратковременным, поверхностным, но – приступам нарушения психики? Вот вы полностью можете поручиться за себя? – Я? – переспросила Ева. – Думаю, мой здравый смысл трудно поколебать. Да и речь не обо мне. – Она тронула собеседника за рукав. – Эдуард, вы уверены, что Олега Хованина поразила душевная болезнь? – Почти уверен. Смерть, как ни горько осознавать, оказалась лучшим выходом для него. Страшно представить, к чему все шло. – Выходит, вы убили брата из милосердия? – Да не убивал я его! – возмутился Эдуард. – Что за бредни вы повторяете?! – Тогда из-за денег. Он ведь шантажировал вас? – С чего вы взяли? Олег был гол как сокол, но честен. Такое редкое по нашим временам качество. – Остается ревность. – Олег и Нана не знали друг друга, – упрямо твердил Проскуров. – Даже если и так, я бы убивать не стал. Взбесился бы, орал, в крайнем случае пустил бы в ход кулаки, допускаю. Но убивать? За кого вы меня принимаете? – За профессионала. Убивать – ваше ремесло. – Было моим ремеслом, – возразил он. – Было! И не убивать, а воевать. Это разные вещи. Война – обоюдное согласие вооруженных людей сражаться друг с другом. Лишать жизни безоружного только потому, что он предал, обманул или разлюбил, недостойно мужчины-воина. Поверьте мне, Ева, на жену я бы не поднял руку ни при каких условиях. – Эдуард тяжело вздохнул. – Так вы действительно нашли тело? |