Книга Обольстить Минотавра, страница 68 – Наталья Солнцева

– Ты что, совсем сдурел, старый? Как мне может быть тепло?! У меня руки-ноги замерзли!

Корнеев оценил юмор, расхохотался от души, без тени злости или возмущения. Вышел из машины, подал руку:

– Садись, невестушка. Ради такого случая я сам за рулем.

Когда она отогрелась в салоне автомобиля, Петр Данилович повел ее длинным проходом между заводскими постройками, показывать руины Симонова монастыря.

– Раньше их было два, Старый и Новый, – рассказывал он. – А теперь и вовсе остались лишь жалкие напоминания о былой роскоши. Стены разрушились, храмы после революции были взорваны. Варварство, Феодорушка, неописуемое, непостижимое.

– Зачем вы меня привели сюда? – не выдержала она.

– Как зачем? – наивно поднял брови Корнеев. – Беса изгонять!

Кровь ударила Феодоре в лицо. Что он говорит, этот полоумный старик? Но посчитать Корнеева стариком она явно поторопилась. Характером, ощущаемой в нем внутренней силой, скрытой энергией он превосходил молодого Владимира. Даже внешне свекор выглядел импозантным, уверенным в себе мужчиной зрелого возраста, этак лет пятидесяти пяти, прекрасно сохранившимся, с озорным блеском в глазах, мгновенно, без перехода, сменяющимся стальной решимостью. На самом деле Петру Даниловичу исполнилось шестьдесят.

– … на мою скорую смерть надеешься? – словно сквозь густую пелену морока, долетели до нее слова свекра. – Мечтаешь стать единовластной хозяйкой миллионов? Зачем тебе, девица, столь тяжкая ноша? Плечи у тебя хрупкие, и сама ты нежная, предназначенная для любви, а не для того, чтобы делами ворочать. Одумайся, красавица! Озолочу!

В голосе Корнеева звучали неприкрытая ирония и, как ни странно, снисходительность, ласковая теплота.

Феодора готова была взорваться, выразить бурный протест, но подавила подкатившую волну гнева. Как легко, играючи, почти шутя, он разоблачил ее далеко идущие планы. Как изящно! И… добродушно.

– Володька не в меня пошел, – продолжал между тем свекор. – Он тебе не опора. Случись что со мной, кому все оставлю? – Корнеев властно и одновременно мягко взял ее за плечи, повернул к себе лицом, заглянул в душу, на самое дно. – Разве что ты меня заменишь, невестушка? Слово мое крепкое! Теперь твой соблазн глодать тебя станет пуще прежнего, аки чудище ненасытное. Сможешь ли преодолеть искушение?

– Ты… дьявол! – рванулась она, шарахнулась назад. – Пусти!

– Бесы в нас вселились, – захохотал Петр Данилович. – С самого рождения. И в тебя, и в меня! Ах-ха-ха! Ха-ха! Потому и выбрал я местом нашей встречи Симонов монастырь.

– При чем тут монастырь? – смиряясь, покоряясь его воле, пробормотала Феодора.

– Так ведь в прошлые-то времена в сию обитель свозили «порченых» и «бесноватых» со всей матушки России. Мне еще дед покойный про то сказывал. Наши предки, Корнеевы, служили тут, постриг принимали, от них из уст в уста байка передавалась про бесов. Жила здесь еще лягушка-демон, – перешел на шепот свекор. – Под стену монастыря подкапывалась, да не успела, от праведных молитв в камень обратилась.

– Вы что? – отпрянула Феодора.

– Есть большие любители смотреть на покойников, – громче зашептал ей в ухо Корнеев. – А бесовское зрелище куда заманчивее, заразительнее! Стоит раз, один всего разочек взглянуть, как еще и еще хочется. Тянет! Не отпускает!

Феодора вздрогнула от разлившегося в груди холода. От мороза ли, от слов ли Петра Даниловича пробрала ее дрожь до самых костей.