Книга Обольстить Минотавра, страница 69 – Наталья Солнцева

Внезапно выражение лица Корнеева изменилось, приобрело прежнее самодовольство и спокойную респектабельность, руки разжались и выпустили невестку, которая словно в сатанинских когтях побывала. Она продолжала ощущать плечами, кожей и каждым нервом прикосновение его сильных, цепких пальцев.

– Ну, что? Напугал я тебя? Не обращай внимания, Феодорушка, на стариковские причуды!

Они еще немного побродили по развалинам монастыря, постояли у трапезной, у стен чудом уцелевшей церквушки Рождества Богородицы, вышли поглядеть на реку. По льду стелилась низкая поземка, мороз крепчал. У Феодоры горели щеки, а руки в перчатках вспотели – она и думать забыла про холод. Так ее бросало то в жар, то в озноб, пока Петр Данилович не предложил пойти выпить за свое чудесное спасение.

Он был сама галантность и предупредительность, вел себя как влюбленный рыцарь, а не строгий свекор, и окончательно покорил сердце Феодоры. Никогда ни один мужчина не окружал ее такой заботой.

За рулем Корнеев производил впечатление опытного водителя, на улице – безукоризненно воспитанного кавалера, в беседе – умудренного жизнью философа, в ресторане – знатока кулинарных изысков и светского льва. Он привез невестку в заведение монастырского типа, со сводчатыми потолками, толстыми стенами, узкими, как бойницы, окошками с разноцветными стеклами, с изразцовыми печами, дубовой мебелью и старинной русской кухней.

– Свидание в монастыре, – шутил свекор, заказывая неизвестные Феодоре кушанья. – Позвольте, я возьму на себя вашу дамскую привилегию выбирать блюда?

Она только кивнула царственно, слушая, как гудит живой огонь за чугунными заслонками. У печки быстро стало тепло, но не жарко. Брусничная водка, выстоявшаяся в глубоких подвалах, пьянила не сразу, зато наверняка.

Принесли блины с семгой, икру, салат из рябчиков, раков и телячьего языка, горячую солянку, ржаной хлеб. Феодора почувствовала, как она проголодалась, да и выпитая водка давала о себе знать.

– Вкусно? – довольно улыбнулся Петр Данилович. – То-то! Володька привык есть всякую гадость. Что ваша Матильда готовит? Небось разные французские выкрутасы? На глаз красиво, а в рот не возьмешь.

Невестка не смогла подавить смешок. Стряпня Матильды оставляла желать лучшего, но Владимир был непреклонен. Он не позволил бы подать на обед вульгарный борщ или вареную картошку с селедкой. Феодора успела соскучиться по простой еде.

– Дом в Рябинках строили вы? – поинтересовалась она.

– На мои деньги, – кивнул головой свекор. – По моему проекту. Мы вначале собирались жить там все вместе, а потом Володька заартачился, потребовал себе отдельные хоромы. Я даже обрадовался. Пора ему было привыкать к самостоятельности. Да и супруга на дыбы встала. Мол, дом на плохом месте строится.

– Почему на плохом?

– Когда два с половиной года тому назад котлован под фундамент рыли, какие-то бревна сгнившие находили, участки старинной кладки. Прораб сказал, такое случается, если на этом месте раньше что-то было построено. Когда я участок покупал, ничего не заметил, на поверхности время все сровняло, лесок вырос. А если бы и заметил, что с того? В городе-то и подавно чистого места не найдешь, но строятся же люди, живут. Тебе, невестушка, нравится в Рябинках?

– Да, – кивнула Феодора, пошутила: – Только великоват терем! Кое-какие комнаты закрыты.