Книга Обольстить Минотавра, страница 94 – Наталья Солнцева

Рябинки. Пять месяцев тому назад

Феодора и Владимир жили как любовники, которые то охладевали друг к другу, то пылали от страсти. Последнее случалось все реже и реже. Царившая в доме атмосфера затаенного страха обостряла или притупляла любовное влечение, в зависимости от обстоятельств. Жена Корнеева подозревала, что Матильда подмешивает ей снотворное в кофе и чай.

– Пустое, – укоряла она себя в беспочвенной неприязни к домработнице. – Зачем этой глухонемой женщине нужно заниматься столь сомнительными вещами?

Загорался прежней страстью в основном Владимир – но периоды пауз между сексуальными приливами становились длиннее. Феодора тщетно искала в своем сердце отголоски интереса к мужу, ее либидо угасало стремительнее, чем таял от лучей солнца последний снег. Прошлогодняя листва тлела за заборами деревенских усадеб, и так же уныло тлели надежды Феодоры на продолжение любовной игры. Ставки были сделаны, а что дальше?

Она так и не почувствовала себя полноправной хозяйкой поместья, а Владимир старательно избегал людей. Корнеевы перестали выезжать из Рябинок, даже редкие посещения столичных театров, концертных залов и званых вечеринок прекратились. Странно, что Феодора совершенно не сожалела об этом.

С каждым днем отношения молодых Корнеевых становились все больше похожими на совместное проживание мужчины и женщины, не связанных никакими узами, кроме денежных обязательств и общего пространства обитания. Феодора ни на шаг не приблизилась к корнеевским миллионам, зато свекор сумел вызвать в ней искреннюю симпатию. Владимир явно уступал своему отцу по всем статьям. Петр Данилович оказался человеком по-настоящему умным, благородным, проницательным и смелым; в нем прослеживались истинно мужская сила, недюжинный талант игрока и авантюрная жилка, милые Феодоре. Сын же представлял собой жалкую искривленную тень сего могучего дерева. Даже возраст не составлял ему преимущества. В шестьдесят лет Петр Данилович при желании мог горы свернуть, тогда как его красавец сын влачил существование полумонаха или полузатворника, в которое он привносил порой дикие, невообразимые причуды.

Чего стоили, например, его круглосуточные бдения за закрытыми дверями кабинета или «лунные прогулки», как он называл сидение на скамейке в саду и созерцание лунного диска. От его глаз, блестевших в лунном свете, у Феодоры мороз шел по коже. Ее тянуло прочь из Рябинок, в суету и многолюдье Москвы, в такие понятные ей типовые квартиры, торговые залы магазинов, салоны троллейбусов и вагоны метро. Ей нравились встречи с Петром Даниловичем, они заставляли сильнее биться ее холодноватое сердце. Их неторопливые, степенные беседы – с изюминкой, незаметно и эффектно преподнесенной Корнеевым, его подчеркнутая любезность и скрытое восхищение, которое Феодора ощущала всеми фибрами своей пробуждающейся души, волновали ее.

– У тебя в груди вовсе не камень, невестушка, – усмехался пожилой джентльмен. – Только ты еще об этом не знаешь. Недаром я подарил тебе опал «Жар любви»: драгоценные камни просто так не переходят из рук в руки – они отыскивают своего владельца мистическим путем и стремятся к нему. Носи опал, доставь старику удовольствие.

«Какой же ты старик? – думала Феодора. – Это сын у тебя состарился раньше срока, усох, как больная ветка».