Онлайн книга «Синдром Медеи»
|
«Она же прелестна! – подумал вдруг он, ощущая прилив желания. – Какой, в сущности, безделицы хватило, чтобы оттенить ее красоту, заставить сиять всеми гранями. Ах, Грёза, Грёза! Не зря тебе дали это имя…» – Вам очень идет этот цвет, – сказал он, чтобы нарушить опасное молчание. Слова порой разрушают внутреннюю магию момента, отрезвляют людей и возвращают их с заоблачных высей на земную твердь. – Правда? – застенчиво улыбнулась она. И звук ее голоса, совершенно другой, не тот, что пару минут назад, вновь погрузил Глинского в сладостное полузабытье. – Послушайте, – удивляясь своей горячности, начал он. – Ирбелин сделал вам подарок, так возьмите его! Не гадайте о том, что побудило этого человека раскошелиться. Он не обеднеет, поверьте. – Не знаю, Жорж, могу ли я доверять вам… Она заколебалась, и чаша весов склонилась в пользу Глинского. Собственное имя в ее устах показалось ему вульгарным. Лучше бы она называла его Георгием, но теперь поздно что-либо менять. – Пожалуй, я последую вашему совету, – добавила Грёза. – Была не была! В конце концов, я ничего не просила. – Конечно, – улыбнулся гость. – Я понимаю, что не должна брать подарки у этого… Ирбелина, но… очень хочется. – Вы молодец. Только к такой шубе придется покупать новые сапожки. – Потом как-нибудь, – погрустнела Грёза. – Я не умею копить деньги. Едва получу зарплату, тут же все потрачу. Я ужасная транжира! Глинский обвел взглядом обстановку гостиной: истертые плюшевые накидки; портьеры с обвисшей бахромой; какой-то ободранный буфет, набитый остатками отслуживших свой срок сервизов; выцветший матерчатый абажур над круглым столом – повсюду неприкрытая бедность, которая бывает в жилищах одиноких стариков. И эта молодая женщина еще обвиняет себя в расточительстве! Ему неудержимо захотелось выгрести из шкафов пришедшие в негодность пожитки, вытащить их во двор и поджечь. Устроить большой костер. Грёза угадала его мысли и оскорбилась. – Не смейте меня жалеть, – с вызовом сказала она. – Я этого терпеть не могу! Глинский с удивлением обнаружил, что ему не хочется уходить. Старомодные вещи, которые пережили своих хозяев, придавали квартире какой-то неповторимый уют. Да и нынешняя их владелица производила на молодого человека странное впечатление – в ее поведении, манере говорить, в ее жестах и чертах лица было что-то, чему он не знал названия. Магнетизм… невыразимое очарование… – Вы… не откажетесь поужинать со мной? – пробормотал он, не в силах более сопротивляться этому притяжению. – Надо же обновить шубу и… обмыть. – Будем кутить! – решилась она и зажмурилась, как перед прыжком с большой высоты. Глинский ни с того, ни с сего ощутил себя на седьмом небе. Он из кожи вон лез, чтобы угодить ей, ужасаясь своему поведению. На улице сыпал мокрый снежок. За углом дома, укрывшись в его тени, сидел в машине Ирбелин, наблюдал. Он не отдавал себе отчета, что привело его сюда. Или осознанно не хотел понимать. Он увидел, как со скрипом открылась рассохшаяся дверь парадного, и вышел директор агентства «Перун», поддерживая за локоть девицу Субботину, как распахнул перед нею дверцу своего нового авто, припорошенного рыхлыми белыми хлопьями, как черная иномарка выпустила из выхлопной трубы дым и плавно, с достоинством покатила по узкой улочке к проспекту. |