Книга Что скрывает прилив, страница 102 – Сара Крауч

Просунув руки в рукава, Элайджа с удивлением понял, что куртка ему в самый раз. Он почему-то думал, что рукава будут висеть, как у мальчишки, который примерил отцовскую одежду. Элайджа глянул в зеркало, висевшее на дверце гардероба, и на миг ему показалось, что из зеркала на него смотрит отец.

Такая же борода, такое же сложение. Широкие плечи, как у отца, узкие бедра, прямая спина способна выдержать любой удар, но от носа и выше он – копия матери. Ее темные волосы и яркие глаза будут с ним до тех пор, пока не потускнеют от времени.

Что бы сказал отец, увидев его сейчас? Гордился бы тем, что Элайджа сумел выжить на этой земле? Огорчился бы, что он не стал писателем, как хотел? Признал бы, что мужчина в зеркале больше не юноша, что он и вправду возмужал? Элайджа не мог сказать, в какой момент, но точно знал, что стал взрослым.

Он отошел было от гардероба, как вдруг его взгляд зацепился за стопку книг на отцовской тумбочке. Среди тоненьких романов Луиса Ламура в кремовых обложках виднелся знакомый корешок. Он отодвинул пару книжек – точно, она, лежит в самом центре стопки. Отец купил его книгу. Элайджа уставился на обложку, и у него вырвалось нечто среднее между смешком и всхлипом. Он не удосужился отправить отцу экземпляр «Прилива». Когда Элайджа позвонил домой и объявил, что закончил роман, отец спросил, бросит ли он теперь «литературные штучки». Элайджа в ответ огрызнулся, отец тут же дал заднюю и сказал, что не хотел его обидеть, просто надеется, что он найдет стабильный заработок и сможет прокормить семью. После того случая Элайджа больше не заводил с ним разговор о книге. Он бы никогда не подумал, что отцу придет в голову ее прочитать. И вот она – лежит у него на тумбочке.

Элайджа положил книгу на место и, не снимая отцовскую куртку, вышел из спальни. Дверь он оставил приоткрытой как напоминание, что осмелился в нее войти.

Сад покрывала утренняя дымка. Гудини с несушками сидели в своих гнездах, нахохлившись и распушив перья от холода. Элайджа выманил их, разбросав зерна, и вытащил из гнезд семь теплых яиц. В такую погоду приходилось поддерживать огонь в печи, поэтому он набрал в сарае охапку дров и положил их на крыльцо.

В печке ярко горело пламя. Элайджа взбил в миске четыре яйца и вылил в сковородку. Пока готовился завтрак, он сел за компьютер, перечитал отрывок, который написал за утро, и продолжил с того места, где прервался.

Элайджа ел яичницу, не чувствуя вкуса. Он вышел на финишную прямую, разогнался так, что не остановиться, и вставал из-за стола лишь для того, чтобы подкинуть в печку дров. Количество слов, которое отражалось в нижнем углу страницы, перевалило за восемьдесят тысяч, а Элайджа все писал и писал, придумывая развязку. Стук в дверь вывел его из состояния транса, он поднялся. На пороге стояла Накита.

– Ты рано, – улыбнулся Элайджа, впуская ее.

– Совсем нет.

Элайджа глянул на циферблат. Уже три. Казалось, что всего полчаса назад он смотрел на часы, и они показывали одиннадцать. Четыре часа Элайджа писал взахлеб, и время летело незаметно.

Накита с любопытством скользила по нему взглядом.

– Ты писал, – заметила она.

– Как ты догадалась?

– У тебя глаза остекленевшие, как будто спросонья. Ты так выглядишь, когда хорошо поработал за компьютером.