Книга Что скрывает прилив, страница 5 – Сара Крауч

– Проголодалась? – спросил он, и она кивнула.

По пояс в воде, Элайджа зашагал к месту, где в озеро впадал мелкий ручеек, и опустил Накиту на поросшее мхом бревно. Она наклонилась и погрузила пальцы в речную воду. Блестящей лентой, сотканной из света и тени, ручей змеился по темному лесу, весело журчал, огибая попадавшиеся на пути сизые валуны, на которых, словно пучки волос, росли папоротники. Накита любовалась ручьем, а за ее спиной Элайджа срывал с колючих кустов переспелую ежевику.

Элайджа окликнул Накиту, подзывая ее к высокому гемлоку; с ладоней стекал лиловый сок. Они уселись на землю и, прислонившись к могучему стволу, принялись за сладкие ягоды. Безмолвие нарушал только негромкий плеск воды.

– Ой, чуть не забыл.

Элайджа встал, сунул руку в карман шорт и достал маленький складной нож. Встал и, выкинув лезвие, повернулся к дереву.

– «Э. Л. плюс Н. М.»? – догадалась Накита.

– В точку, – с улыбкой глянул на нее Элайджа. – Пускай все будет официально.

Накита смотрела, как лезвие прокручивается в ладони, вонзаясь в толстую кору.

– Все равно тут никто не увидит, – резонно заметила она.

– Птицы увидят, – ответил он. – А то и парочка оленей.

Накита перевела взгляд на озеро. У дальнего берега цапля молнией нырнула в воду, а потом вальяжно полетела над озером, сжимая в клюве извивающуюся рыбу.

Элайджа беззаботно мурлыкал себе что-то под нос.

– Поверить не могу, что через неделю тебя уже здесь не будет.

Он решился взглянуть на нее: Накита сидела, опустив глаза, жалея, что произнесла это вслух. Слова повисли в воздухе, омрачая сладкую тишину.

На протяжении нескольких минут слышалось только журчание ручья и скрежет перочинного ножа, увековечивающего их инициалы на коре. Древесная труха закружилась в воздухе и осыпалась Наките на плечи.

– Поставь себя на мое место, хоть на секундочку! – Элайджа сдул опилки со ствола и плюхнулся рядом. – Представь, какие возможности откроются передо мной в большом городе. О таких тут можно только мечтать. Не имею ничего против Пойнт-Орчардс – да и маленьких городков в принципе, – но думаю, что по-настоящему обрести себя возможно лишь в городах вроде Сан-Франциско.

– И что ты надеешься отыскать? – спросила Накита.

– Не знаю. Озарение. Такое, какое снисходит только в больших городах.

Накита огляделась по сторонам, взгляд ее замер на бревне, оставшемся от векового дерева. На стволе, наполовину прогнившем, зеленели три молодых деревца. Сухостой и юная поросль. Могучие молодые корни, пробиваясь сквозь лохмотья белого мха и потрескавшуюся гнилую кору, цеплялись за лесную почву.

– Видишь вон то бревно? – кивнула Накита в сторону дерева. – Это большой город. Можно годами бороздить его улицы, заглядывать в дома, изучать, как одно поколение сменяется другим. Пересчитывать тех, кто считает бревно своим домом. И если ты сядешь подле него, помолчишь и прислушаешься, оно наверняка расскажет тебе свои истории.

Элайджа вскочил и посмотрел на нее взволнованными глазами, ярко-синими, как озерная вода.

– В том-то и дело, Накита: я не хочу слушать чужие истории – я хочу рассказывать свои. Хочу сочинять, хочу, чтобы мои истории прочли тысячи людей. Сотни тысяч. Я искренне верю, что призван стать великим писателем, – но я не смогу сделать это здесь.

Накита молча смотрела, как он расхаживает туда-сюда.