Онлайн книга «Что скрывает прилив»
|
Напишу позже. Дорогой дневник, все кончено. Поверить не могу, что пишу об этом. Что я это допустила. Я не лучше матери, которая прятала от меня распухшую щеку, чтобы скрыть, что с ней сделал отец. Элайджа толкнул меня. Толкнул со всей силы, так что я отлетела и ударилась о стол. Мне никогда не было так страшно. Что ж, похоже, нельзя судить о человеке, пока не узнаешь его поближе, и клянусь, я не предполагала, что Элайджа способен на жестокость. И вот пожалуйста. Я только спросила, правдивы ли слухи, которые ходят о нем и девушке из резервации, и он слетел с катушек. Мы тогда были у него дома, танцевали под пластинки его родителей. Наверное, не стоило затрагивать эту тему, но ведь я прекрасно знала, о ком идет речь. О Наките Миллс. Как забудешь имя человека, который обвинял тебя во врачебной халатности? Эта женщина ворвалась в мой кабинет, стала упрекать меня в смерти бабушки, угрожала судом, а ведь на деле я не только спасла ее бабушку, но и продлила ей жизнь. Так что новость о том, что они встречались, меня не слишком обрадовала, и я спросила его об этом напрямую. Сначала он отмахнулся и продолжил танцевать, но я не отступалась, а зря. Я просила его быть со мной откровенным, и вдруг он оттолкнул меня, я отлетела и ударилась затылком о край стола. Несильно – обошлось без сотрясения, – но достаточно больно, чтобы я испугалась не на шутку. Мне было так страшно, и Элайджа, видимо, понял это по моим глазам, потому что вся его злость вмиг схлынула: он кинулся ко мне, проверяя, не сильно ли я ушиблась, и все твердил: «Прости меня, ради бога, прости». Стараясь сохранять спокойствие, я сказала, что мне пора, и поспешила смыться, но, возвращаясь домой в слезах, я уже понимала, что все кончено. Я люблю его. Но больше не хочу его видеть. Не после того, что он сделал. Дорогой дневник, на Рождество я одна. Четыре слова, которыми не описать мою тоску. Я скучаю по Анне. Скучаю по Мэнни. В такие минуты, когда за окном снег, я сижу в постели, укутавшись в одеяла, на тумбочке стоит чашка чая, а в доме – гробовая тишина, я даже скучаю по Элайдже. Как же трудно. Рождественские украшения пылятся в сарае, я не стала покупать елку, натягивать гирлянды и все такое. Мне правда хотелось, чтобы это был обычный день, если можно – не самый горький в моей одинокой жизни. Не вышло. Рождество прокралось ко мне, когда я, щелкая пультом, искала новости, а наткнулась на «Эту замечательную жизнь»[8]. Не знаю. Говорят, время лечит любые раны, но сегодня они ноют сильнее, чем когда-либо. Дорогой дневник, да, это я. Милый дневник, я молчала несколько месяцев и совсем тебя забросила. Сегодня пишу для того, чтобы, если мне КОГДА-ЛИБО взбредет в голову дать Элайдже второй шанс, я смогла открыть эту страницу и напомнить себе: не делай этого. Я была полной дурой. Весной мы иногда созванивались, интересовались, как дела. Каждый звонок заканчивался тем, что Элайджа умолял дать ему еще один шанс, и я в конце концов согласилась. В субботу мы катались на лодке. День выдался славным, мне хотелось прокатиться, но я не отваживаюсь выходить в море одна, поэтому предложила Элайдже составить мне компанию. О чем я только думала? Я буквально оказалась с ним в плавучей ловушке в пятнадцать футов. Все это время он просил дать ему шанс, который он, по его мнению, так заслуживает. Спустя час этой волынки я сказала, что отвезу его обратно в гавань. Тогда он спросил, не появился ли у меня другой, а потом разразился тирадой, мол, все женщины в нашем городе помешаны на своих бывших. Мне было так стыдно: на пристани собралось много народу, а мы кричали друг на друга у всех на виду, а потом он со всей силы схватил меня за запястье. Причалив к берегу, я сказала ему выметаться и на прощание ясно дала понять, что между нами все кончено. |