Книга Зверь, страница 122 – Кармен Мола

– Тогда откуда взялся труп Хуаны? Зверь не умер, и вы это отлично знаете!

Лицо актрисы помрачнело, она отвернулась к окну, постоянно двигая руками: то откидывала прядь волос, то терла щеку, то нервно сплетала и расплетала пальцы… Эти признаки душевной неуравновешенности не ускользнули от зоркого взгляда Лусии. Доносо собрал осколки кувшина и сложил на полку.

– Послушай, детка: для меня Зверь умер. И мы не сможем остановить убийства.

Лусия вдруг с горечью поняла, насколько она одинока. Никто не хотел разделить с ней ее беду. Все шарахались от нее, как от зараженного холерой.

– И ты, лучший друг Диего, не хочешь отомстить за то, что они с ним сделали? Так поступают только трусы.

В глазу Доносо вспыхнула вся злоба мира:

– Диего сам виноват! Кто его просил совать нос в дело Зверя? Вообразил себя следователем! Даже отнес доктору Альбану пузырек с кровью, который мы нашли в кармане Марсиаля. Как будто наука может разгадать эту загадку! Слишком много у него было гонора! – Доносо вздохнул: – Он собирался разоблачить тайное общество, связанное с перстнем… Но знаешь, что с Диего было не так? Дело не в Звере. Дело в нем самом: он не хотел мириться с тем, что был всего лишь обычным репортером, которому едва хватает денег, чтобы платить за квартиру. Это дело оказалось ему не по зубам. Что касается меня… Я обыкновенный гвардеец и отлично знаю свое место, а потому не совершу такой ошибки, как Диего. Я хочу жить. Впрочем, тебе этого не понять, ты еще соплячка.

Лусия молча стерпела оскорбление. Гриси по-прежнему смотрела в окно, подергивая головой, как птица. Взывать к ней было бесполезно. Что-то громко звякнуло, и Лусия вздрогнула: Доносо бросил на стол какой-то предмет.

– Это ключ от квартиры Диего. Через две недели я приду, чтобы рассчитаться с хозяйкой. Надеюсь, к тому времени тебя там уже не будет.

Лусии очень хотелось отказаться от жалкой помощи, которую ей предлагал Доносо. Но здравый смысл пересилил гордость. Она взяла ключ и ушла, громко хлопнув дверью.

Омовения продолжались. А вот странный ритуал, который совершал перед девочками Зверь и о котором они рассказали Кларе, больше не совершался. Великан больше не приходил в подвал, зато раз в день сюда спускались три человека в глубоко надвинутых капюшонах. Один из них – Повар, как прозвали его девочки, – приносил котелок с тушеной картошкой и овощами. После еды их заставляли раздеться и по очереди выводили из клеток. В центре восьмиугольного подвала Повар заставлял каждую по очереди погружаться в воду, а два его подручных бросали в лохань ароматические травы. Какая именно пахла сильнее всего, девочки не могли понять, но ее запах перекрывал зловоние, царившее в подвале.

Теперь они знали, что ждет их после купания. С фонарем в руке Повар осматривал каждую девочку, выискивая признаки менструации. Если их не было, пленницу возвращали на место, мокрую и дрожащую от холода – несмотря на то, что было лето, камни подземелья оставались холодными как лед.

Каждый раз, когда эти трое спускались по винтовой лестнице, девочки забивались в углы клеток; времена фантазий давно прошли. Они уже не надеялись, что наверху их ждет что-то хорошее. Прежде чем Хуану увели, она успела рассказать, что они попали в лапы Зверя и тех, кого выведут из подземелья, зверски убьют.