Книга Зверь, страница 56 – Кармен Мола

По той же причине на следующий день после выхода первой статьи Диего встретился с Доносо Галем в «Таверне дядюшки Макаки» на улице Лавапиес, давшей название всему району. Диего хотел узнать, что уже известно полиции. Было еще довольно рано, колокола не пробили полдень, но Доносо уже успел выпить пару рюмок, и язык у него слегка заплетался.

– Мне никто ничего не рассказывает, я ведь изгой. Да и вообще, забудь ты про этих девчонок и Зверя… У меня есть несколько реалов, а у тебя сегодня вечером – шанс попасть вместе со мной в дом на Баркильо. Или в заведение Львицы.

«Таверна дядюшки Макаки» была также излюбленным местом Луиса Канделаса. Именно здесь Диего однажды услышал рассказ разбойника о его любовной связи с торговкой апельсинами Лолой, по слухам, одной из фавориток покойного Фердинанда VII. Луиса что-то давно не было видно – поговаривали, что он уехал в Валенсию с новой женой. Но Диего не сомневался, что скоро о нем услышит: среди мадридских бандитов Луис Канделас давно стал легендой, о нем даже слагали куплеты.

– Ты спросил у своих, не было ли золотых эмблем в горле у других девочек?

– Хочешь навести полицию на мысль, что я и есть убийца, или, того хуже, что собираюсь обвинить кого-то из коллег в краже? И не подумаю ничего у них спрашивать. Когда кто-то спрашивает меня о твоей статье, я всех уверяю, что это брехня, а Зверь на самом деле – это медведь. Или олень с физиономией светского франта.

– Хорошо, не спрашивай. Просто держи ухо востро и слушай, что вокруг говорят. Возможно, у них есть какие-то догадки о том, как именно девочек убивают или что значит эта эмблема.

– Я читал в газете описание. Ты просто фантазируешь и поддерживаешь бредни той женщины. Той, чья дочка умерла в Париже и «чье имя редакция предпочитает не разглашать из соображений безопасности». Угораздило же Морентина такое напечатать!

Диего утомило тупое упрямство Доносо. Какая мать будет лгать о гибели своей дочери? Он попытался описать приятелю Гриси, посвятил в детали, которые не попали в статью, упомянул и об особой ауре актрисы, чья красота постепенно меркнет, подобно красоте римских статуй, забытых на долгие века, но сохраняющих свое великолепие, несмотря на то что их почти поглотила растительность. Не желая лгать другу, он упомянул и о запахе перегара и о сбивчивой, с недомолвками, речи несчастной матери.

– Значит, ты написал статью, поверив словам алкоголички.

– Если бы ты ее знал, то не говорил бы так. Гриси вынесла столько, что и представить себе нельзя.

– Ясно. Что ж, тогда познакомь меня с ней. Если жизнь меня чему-то и научила, так это видеть, когда женщина врет.

Доносо слегка нажал указательным пальцем на повязку, закрывавшую пустую глазницу, а затем снова начал разглагольствовать о том, насколько двуличны особы женского пола. Диего перестал его слушать – он наизусть знал все претензии, которые его приятель предъявлял дамам с тех пор, как его обманула жена и он подрался на той дурацкой дуэли.

Разве можно рассказать такому человеку о свидании с Аной Кастелар, случившемся две пятницы назад? Доносо сразу начнет изрекать зловещие пророчества – например, о трагическом конце, который неминуемо ожидает Диего. Он давно утратил веру в чистую любовь, которую воспевают в романах. И конечно, не сможет понять, что одно присутствие женщины, одна лишь мысль о ней заставляет быстрее бежать кровь по венам, вызывает дрожь, и ты чувствуешь то, чего не описать словами, – истинное, неподдельное счастье.