Книга Седьмой пациент, страница 80 – Микито Тинэн

Главврач тогда уверял, что очнувшийся ничего не помнил и считал, будто шрам на животе был у него давно. Очевидно, в действительности дело обстояло совсем не так.

Неизвестно, когда к Манами вернулась память – сразу после пробуждения или позже. Так или иначе, это случилось и она осознала, что́ именно сделали с ней Тадокоро и его подручные. Очень может быть, что проговорился кто-то из персонала – считая, что девушка по-прежнему не в себе.

Когда Манами поняла, что случилось, она начала планировать месть – месть всем тем, кто посмел распорядиться ее телом. Первым шагом было обзавестись сообщником, и она выбрала на эту роль Мияту Кацухито, физиотерапевта, который регулярно занимался с ней реабилитирующими процедурами. Пользуясь своей красотой и природным обаянием, Манами легко вскружила ему голову.

Сюго скрипнул зубами.

Все было неправдой. Даже пулевое ранение! И этот тревожный взгляд, при виде которого так хотелось ее защитить. И нежный румянец на щеках, будящий желание. И влажные глаза, и соблазнительные губы. Она просто кидала Сюго приманку, чтобы манипулировать им в своих целях.

В душе полыхнула ярость – и одновременно очень ярко вспомнились чувства, которые он испытал, коснувшись губ Манами своими.

Сюго, так и сидевший на коленях, сжал кулак и изо всех сил ударил по асфальту. Руку пронзила резкая боль, прогоняя влекущий образ перед глазами.

Медленно выдохнув, он заставил себя сосредоточиться вновь.

Как видно, Мията, не пользовавшийся успехом у женщин, полностью подпал под влияние девушки. Да, его возлюбленной была вовсе не Сакура Эмико, как предполагала полиция.

Конечно же, это была Манами.

Сюго снова вспомнились события той ночи. Когда он бросился на первый этаж спасать девушку, клоун был очень раздражен его вмешательством. Тогда Сюго решил, что помешал его утехам, но все было куда проще – Мията ревновал.

И вот несчастный, которому Манами вскружила голову, взялся помочь ей отомстить. Возможно, он даже воображал себя героем, который, рискуя собой, раскрывает миру страшную правду – и все ради любви. В действительности же он был для нее лишь инструментом. Разменной монетой.

Интересно, что́ ощутил Мията, когда Манами, убив Тадокоро и Хигасино, подошла к нему и приставила револьвер к его виску? Сюго сочувствовал ему до глубины души.

– Кавасаки… Манами… – прошептал он, почти не шевеля губами. Впрочем, это имя больше не имело значения. Кавасаки Манами не существовало – она исчезла бесследно вместе с тридцатью миллионами иен.

Ощущая внутри сосущую пустоту – будто само сердце вынули из груди, – Сюго вдруг понял еще кое-что и хрипло рассмеялся.

– Ах, вот оно как… Она, значит, подсказку оставила!

Качая головой над собственной глупостью, он припомнил имена пациентов в тех семи медкартах, которые они с Манами добыли в сестринской. Кавасаки-13. Тринадцатая неопознанная пациентка, подобранная в районе Кавасаки.

«В “Манами” два иероглифа – “любовь” и “красота”», – сказала она. Первый иероглиф, «мана», имеет и другое чтение – «ай». А в числе 13 можно увидеть английскую I, то есть «ай», и цифру 3, что по-японски «ми». Ребус. Девушка, похоже, любит пошутить!

Именно Манами тогда – якобы случайно – обнаружила в медкарте Синдзюку-11 список пациентов, у которых изъяли органы. Видимо, подготовила его заранее и притворилась, будто нашла.