Книга Пурпурная сеть, страница 41 – Кармен Мола

— Ничего у вас не выйдет, Касто. Я позабочусь о том, чтобы на вас повесили даже смерть Джона Леннона.

— Будем благоразумны, инспектор Бланко. Я уверен, существует что-то, что вы готовы принять в обмен на гуманное отношение ко мне.

— Димас. Мне нужен Димас — тот, который носит маску мексиканского рестлера.

— Понятия не имею, о ком вы говорите.

— Я дам вам время подумать. Возможно, вы сумеете освежить свою память.

Элена считала, что имеет право посвятить оставшуюся часть воскресенья отдыху. Пройтись по парку Ретиро, пообедать на открытой террасе на Саинс-де-Баранда. Может даже, воспользовавшись хорошей погодой, почитать на свежем воздухе какой-нибудь готический роман; когда-то она очень увлекалась ими. Но в душе Элена знала, что ничего этого сделать не сможет. Не успела она выйти из здания ОКА, как в голове зазвучали слова Касто: «Вас мучает глубокая рана. Она постепенно убивает вас и никогда не заживет». Элене казалось, будто этому человеку удалось увидеть ее голой. Без макияжа, без маски, скрывающей глубокую тоску по Лукасу. Она вспомнила про непрочитанный отчет Сарате и Чески о визите в Сан-Лоренсо, который остался лежать у нее на столе. И заставила себя вернуться в кабинет, чтобы проанализировать собранные коллегами факты.

В офисе она столкнулась с Марьяхо.

— Ты еще не ушла?

— Нет, я ждала, когда ты закончишь с Ярумом. Как прошел допрос?

— Ты была права, он у них главный. Я оставила его дозревать.

— Хорошо, тогда завтра продолжим. Я иду в кино. Не хочешь присоединиться?

— Я даже и не помню, когда в последний раз была в кино, но точно знаю, что много лет назад.

— Так пойдем!

— Нет. Хорошего тебе вечера.

— До свидания. И отдохни немного.

— Да, сейчас разберусь кое с чем и уйду. До завтра.

Элена села за стол, на котором лежала папка. В ней были личные дела девушек с прикрепленными к ним большими фотографиями. С одной из них на Элену смотрела Айша Бассир. Улыбающаяся, глазастая. Элена впервые увидела ее лицо, не изуродованное пытками. Его нельзя было назвать красивым, но оно пленяло юностью и обаятельной улыбкой. В личном деле упоминался строптивый характер Айши, ее побеги из приюта, ссоры с детьми и воспитателями.

Вторым было личное дело Ауроры, дочери Мар Сепульведы. Элена не успела его прочитать, потому что задохнулась, едва увидев фотографию. Ей было знакомо это лицо, эти карие глаза. В памяти тотчас всплыло видео, которое прислал Лукас, кадры, которые терзали Элену в кошмарных снах: Лукас с ножом в руке говорит матери, чтобы она больше не искала его, потому что ей вряд ли понравится то, во что он превратился. Элена не могла забыть лихорадочный блеск его глаз и садистскую улыбку. Не могла забыть ужас на лице девушки. С фотографии из личного дела она смотрела иначе, доверчиво и в то же время вызывающе, но сомнений у Элены не было: Аурора — именно та девушка, которую пытал ее сын.

В карты они играли часами. Она удивлялась, как Лукасу не надоедает это. Иногда он втихаря сдавал себе две карты вместо одной. Заметив жульничество, она наказывала его щекоткой. Мальчик ей нравился. Он был ласковым, веселым. Но и задумчивым. Он часто лежал на кровати, смотрел в потолок и думал о чем-то своем. Она пользовалась этими моментами, чтобы выйти покурить или прогуляться на свежем воздухе.