Книга Малютка, страница 108 – Кармен Мола

Прежде чем стать большим начальником, озабоченным лишь собственным благополучием, Рентеро был полицейским. Он по опыту знал, что нельзя вернуться невредимым из преисподней. Той самой, в которую сейчас попал Сарате. Анхель настоял на том, что сам расскажет Ребеке, как погибла Ческа.

Ребека окинула тревожным взглядом кабинет, который в течение последнего года занимала Ческа. Он так и остался обезличенным, подумал Сарате. Ни фотографий, ни милых безделушек. Все строго функционально.

– Я хотела забыть об этом, но не получается. Какой была моя мать? Я постоянно о ней думаю. По телевизору говорят, что кого-то задержали в деревне под Куэнкой. В новостях ничего толком не объясняют, но… он убивал женщин.

Завтра рано утром Рентеро даст пресс-конференцию, и фотография Хулио появится в СМИ. Та, которую нашли в доме Валентины. Она сделана много лет назад, но другой у полиции не было. А потом журналисты начнут раскапывать подробности. Кто-нибудь доедет и до Санта-Леонор. Сфотографирует ферму Колладо. Какой-нибудь жандарм рано или поздно выпьет лишнего и разболтает, что обнаружили там внутри. В наше время секретов не существует. Все станет известно: от марки сигарет, которые курил Антон, до блюд, которые готовили на ферме. Однако ничто не поможет Сарате ответить на вопрос, мучивший его точно так же, как и Ребеку: какой была Ческа?

– Она тоже стала жертвой? – со страхом в голосе произнесла девушка. – Моя мать?

Сарате пробормотал, что ее похитили, пытали, а затем убили. Ему хотелось проявить участие, но ответ прозвучал по-полицейски сухо.

– Это я виновата? – Ребека вспомнила, как отказывалась помогать следствию.

– Виноваты только похитители Чески. – Сарате и сам не очень верил в то, что говорил. – Мы установили личность твоего биологического отца. При желании ты сможешь узнать его имя; но это, конечно, не обязательно. Решать тебе.

Немного поколебавшись, Ребека все-таки спросила:

– У меня есть братья или сестры?

– Совсем маленькая девочка и два парня, близнецы. Лет семи-восьми. Вроде неплохие ребята. Лепили снеговика, а не сидели за компьютером.

Ребека впервые улыбнулась:

– Наверное, это семейное, я с техникой тоже не дружу. Даже со смартфоном еле справляюсь.

– Хочешь с ними познакомиться? Это можно устроить.

Ребека, покачав головой, снова стала разглядывать кабинет. Когда Сарате рассказывал ей о смерти Чески, она не плакала. Может, считала себя не вправе демонстрировать чувства и запрятала свою боль поглубже. Она искала в кабинете хоть что-нибудь, отражавшее личность ее матери. Диск с ее любимой музыкой, книгу, которая могла дать представление о ее вкусах, что-то из ее одежды. Для Ребеки Ческа осталась просто именем, за которым уже никогда не будет стоять реальный человек.

– Тогда в отеле во время массажа… она сказала, что любит мотоциклы. Не знаю, может, впечатлить меня хотела.

– Она любила ездить на мотоцикле и прыгать с парашютом. Водила гоночные машины, ныряла, развлекалась бейсджампингом… Старалась как можно больше получить от жизни. – Неожиданно для себя Сарате улыбнулся, рассказывая о Ческе. Впервые с тех пор, как все это началось, ему было легко говорить о ней. – Она ненавидела сидеть без дела. Терпеть не могла ложиться спать, говорила, что сон – это перерыв в жизни. Ее раздражали люди, живущие по указке. Ей нравились шумные улицы, выпивка в мадридских барах, адреналин, риск. Она не хотела цепляться за рутину, за стабильность. Предпочитала не знать заранее, какое дело достанется ее команде, куда приведет ее тот или иной путь. Непредсказуемость – вот что она ценила больше всего. Твоя мать была потрясающей женщиной, только пела ужасно. Увлекалась бразильской музыкой, все песни Каэтану Велозу знала наизусть. Ее чем-то привлекала Бразилия. Она так туда и не съездила, хотя постоянно строила планы. Если когда-нибудь поедешь в Рио, вспомни ее, сходи на пляж и искупайся в ее честь; она хотела сделать это в самом крошечном бикини, какое только найдет.