Книга Молчание матерей, страница 118 – Кармен Мола

– Знаю, знаю… Я не отвечала.

Слезы обжигали. В душе разверзлась пропасть, о которой она почти забыла – благодаря Михаэле. Алисия подошла к Элене и положила руку ей на плечо.

– Думаю, он правда ее любит. У Михаэлы все будет хорошо, поверь. Я попросила у него контакты, чтобы ты могла, если захочешь, позвонить ей или написать.

Элена, совершенно уничтоженная, покачала головой. У нее не было сил ни поблагодарить, ни отказаться. Она не стала дожидаться, пока Алисия даст ей телефон и адрес отца Михаэлы. Ей требовалось срочно заполнить пустоту, расползавшуюся внутри, как раковая опухоль.

Граппа обожгла пищевод и встряхнула внутренности. На сцене мужчина в офисном костюме пел что-то из Хосе Луиса Пералеса – совершенно невыразительно. Элена сидела, облокотившись о барную стойку, и с грустью думала, что Сарате не придет за ней. А раньше приходил: когда Анхель хотел ее увидеть, он появлялся в Cheer’s, где она топила чувство вины в алкоголе. Но теперь с этим покончено. Она выбрала Михаэлу, хоть и знала, что ставит под угрозу их отношения с Анхелем. И в итоге потеряла обоих. Они с Сарате стали чужими. Она прочитала это в его глазах. Он пытался вести себя как обычно, но не смог ее обмануть. Элена думала, что найдет в себе силы бороться за него, но сейчас, наслаждаясь граппой, как встречей со старым другом, поняла, что сил больше нет. Она осталась одна. Ей не стать матерью, она не сможет заботиться о Михаэле. Теперь девочка, должно быть, уже в Румынии. Когда она вырастет, Элена останется в ее памяти лишь смутным образом.

Она совсем одна. Она так устала. Она больше не может работать в ОКА и каждый день видеть ужасы. Она не в силах и дальше быть инспектором Эленой Бланко.

Взяв микрофон, официант объявил ее выступление. Элена вздрогнула, развернулась на стуле, встала и направилась к сцене. Конечно, она выбрала песню Мины Маццини, «Небо в комнате». Несмотря на туман в голове, она старалась петь с чувством и не фальшивить. Судя по реакции посетителей бара, у нее получилось. Под аплодисменты она вернулась на свое место, и к ней тут же подсел полный мужчина, который недавно исполнял Пералеса.

– Я тебя тут раньше не видел, как тебя зовут?

Элена жестом попросила официанта налить еще.

– Ты так поешь, у меня аж мурашки по телу побежали. Ты была профессиональной певицей?

Она смотрела, как граппа заливает лед в бокале, как соблазнительно светлеет ее золотистый оттенок. Идеальное сочетание. От бокала поднимался легкий дымок, словно приглашая сделать глоток.

– Если позволишь, за этот бокал заплачу я, – сказал мужчина.

Элена наконец повернулась к нему:

– Надеюсь, у тебя внедорожник.

Она лукаво улыбнулась, но голос ее звучал глухо, в нем слышалось скорее отчаяние, чем желание.

Моника очнулась с жуткой головной болью. Последнее, что она помнила, – смуглая женщина с короткой стрижкой проникла к ней в дом. У женщины был мексиканский акцент. Моника не помнила, как открыла ей дверь. Войдя, незнакомка схватила лампу и ударила ею Монику по голове. От второго удара Монике удалось увернуться, но третий сбил ее с ног. Резкая боль пронзила плечо, но Моника все же пыталась защищаться. Затем незнакомка ударила ее чем-то так сильно, что Моника отключилась. Как долго она пролежала без сознания – неизвестно.