Книга Молчание матерей, страница 90 – Кармен Мола

Виолете было жаль мальчика. Он родился слепым, и отец отказался его забирать. Дорита сжалилась над ребенком, забрала к себе и растила как собственного сына. Когда Дорита приходила на ферму осматривать их, она всегда брала Чимиту с собой, и мальчик играл во дворе в мяч. Женщины были рады ему, хоть его присутствие и напоминало, что они никогда не увидят детей, которых сейчас носят под сердцем.

Первый рожденный на ферме ребенок, сын Серены, которая жила здесь дольше всех, был ровесником Чимиты. Ему было пять лет.

Жизнь в Лас-Суэртес-Вьехас текла неторопливо. Женщины дремали или смотрели телевизор, и порой им казалось, что время здесь остановилось. Они уже привыкли существовать в этом сонном царстве, покой которого нарушали лишь роды да редкие гости. Прибытие новенькой, Виолеты, произвело настоящий фурор. Девушки окружили ее, засыпали вопросами (откуда ты? как сюда попала?) и объяснили, что ждет ее дальше. Их предсказания не замедлили сбыться: через неделю после того, как Виолету привезли на ферму, там появился доктор, дон Рамон. Девушку отвели в подвал, где был устроен родзал, раздвинули ей ноги, осмотрели, взяли анализы, а потом ввели сперму. Месяц спустя, после второй попытки, Виолета забеременела. Процесс оплодотворения оказался болезненным, и доктор на два дня прописал ей постельный режим. Все это время Росаура, белая кубинка, сидела с Виолетой и рассказывала истории о жизни на ферме. Например, историю слепого мальчика Чимиты; он был сыном румынки, которую выгнали с фермы, очевидно, потому, что она родила больного ребенка. Некоторые говорили, что ее убили, другие – что теперь она работала в борделе Ригоберто. Постепенно темы для бесед иссякли, и на ферме воцарилась прежняя скука. К Виолете привыкли, а сама она усвоила здешние правила.

Женщин не запирали, чтобы удержать от бегства. С ними жил Лусио, или Паночо. Иногда он напивался или просто злился – и это отбивало желание планировать побег. Однажды Лусио до полусмерти избил Елену, румынку, которая вскоре после родов попыталась сбежать. Впрочем, подобное случалось редко: фертильные женщины были дорогим товаром, и ему приходилось сдерживаться. К тому же одного имени Ригоберто было достаточно, чтобы пленницы отказались от мыслей о неповиновении. Часто Лусио заходил к ним в комнату, пока они спали, и мастурбировал. Но прикасаться к ним он мог только в перерывах между их беременностями.

Нарушительницы нехитрых правил: хорошо есть и много спать, принимать прописанные лекарства, гулять по окрестным пустошам, не слишком удаляясь от дома, – могли исчезнуть, как мать Чимиты. Только Серене и Марии, которые успели доказать хозяевам свою преданность, позволялось изредка дойти до деревни.

Любые, даже самые незначительные отклонения от привычного распорядка радовали женщин. Например, визиты Дориты, исполнявшей обязанности акушерки и периодически навещавшей их вместе с Чимитой, чтобы произвести осмотр. Или УЗИ раз в несколько месяцев, которое проводил дон Рамон. Или появление Херардо, привозившего на своей «сеат панде» лекарства. Или роды.

При Виолете роды на ферме случились дважды. Первой родила Мария. Второй – Росаура. У нее возникли осложнения, и подруга Виолеты умерла в родзале.

В первые дни после родов младенцы плакали в кувезах. Потом приезжал Ригоберто и увозил ребенка, чтобы передать отцу. На ферме вновь воцарялись тишина и апатия – до следующих родов.