Книга Молчание матерей, страница 92 – Кармен Мола

– Куда же он тебя отвезет? Ригоберто вас поймает.

– Если обещаешь молчать, я тебе расскажу. На самом деле Херардо – полицейский, он сделает мне паспорт, и мы уедем за границу.

– Если он полицейский, почему не освободит всех нас?

– Освободит. Он обязательно это сделает, просто пока это невозможно. Его расследование еще не окончено, а ему надо добиться, чтобы все они – и Ригоберто, и Паночо, и дон Рамон – сели в тюрьму. Меня он вытащит раньше, чтобы у нас не отобрали ребенка, понимаешь?

Виолета промолчала, но почувствовала, как в душе поднимается ненависть к этому Херардо; в отличие от Серены, она не верила его обещаниям. Вскружил наивной дурочке голову сказкой про полицейского под прикрытием… На самом деле судьбами женщин с фермы Лас-Суэртес-Вьехас повелевала Ийями Ошоронга. Виолета чувствовала, как та простирает над домом свои черные крылья, как тень богини ложится на их будущее. Их тела – жертвы, которые мужчины используют в своих обрядах. Их плоть – средство, с помощью которого они получают то, что хотят.

Ребенок шевелился и толкался у нее в животе, ей было неудобно. Во время сиесты она не смогла уснуть и решила пройтись. Осторожно вышла во двор, где слепой мальчик бил мячом о стену, всегда в одном и том же ритме. В его игре, в тихом монотонном звоне бубенцов было что-то гипнотическое. У курятника кудахтала курица.

– Виолета! Что ты здесь делаешь?

На пороге стояла обеспокоенная Дорита.

Виолета погладила живот.

– Он что-то сегодня вертится.

– Лусио тебя видел?

– Нет, не волнуйся.

Лусио в это время обычно дремал под кондиционером у себя в машине после обильной трапезы и возлияний.

– Чимита, пойдем, сынок. А ты, Виолета, будь осторожнее, как бы тебя не увидел Паночо. Лучше возвращайся в дом. Знаешь ведь, он не любит, когда вы выходите на улицу в самую жару.

Мальчику не хотелось уходить, и, перед тем как сесть в машину, он в последний раз изо всех сил пнул мяч. Мяч укатился в кусты. Виолета посмотрела на облако пыли, которое поднял «фиат» Дориты, и оглянулась по сторонам в поисках тени. Прошла мимо курицы – та взъерошила перья и нервно заквохтала: боялась, что Виолета заберет ее яйцо.

Виолета села в плетеное кресло на веранде и закрыла глаза. Ее мутило от ощущения, что внутри шевелится новая жизнь; пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвлечься от мыслей о ребенке.

Она не знала, как долго так просидела. Вдруг на дороге появилась синяя машина. Лусио ездил на красной, которая сейчас стояла во дворе, Виолета видела это. У доктора – спортивный автомобиль, у Ригоберто – «порше». Херардо, возлюбленный Серены, водил «сеат панду». Значит, это кто-то незнакомый, подумала Виолета и даже обрадовалась: кто бы ни приехал на ферму, он внесет разнообразие в их монотонную жизнь.

Она заметила, как из своей машины вышел заспанный Лусио. Появление гостя ему явно не понравилось. Они обменялись парой фраз, а через несколько секунд раздался выстрел, и Лусио рухнул на землю. Виолета в ужасе спряталась за курятником, а незнакомец быстрым шагом направился к дому. Оттуда выскочила напуганная выстрелом Елена; она была на четвертом месяце.

– Это у тебя ребенок Сузы? – спросил мужчина.

И тут же, не дожидаясь ответа, выстрелил ей в лицо. Потом зашел в дом, и раздались еще два выстрела: видимо, он убил Исабель – она была на шестом месяце, и Марию – та была на седьмом. На улицу выбежали Галина, прибывшая на ферму последней, и Серена (она была уже на девятом месяце); обе кричали, хоть и знали, что никто их не услышит. Далеко убежать им не удалось: мужчина спокойным шагом последовал за женщинами и меткими выстрелами в затылок убил обеих: они упали на землю, а брызги крови на мгновение зависли в воздухе.