Книга Порочный. Скандальный роман, страница 28 – Айрин Лакс

Телефон Рахмана вибрирует в кармане брюк.

Отрезвляет мужчину на несколько секунд. Он бранится! И немного ослабляет хватку.

— Твое счастье, что у меня нет времени. Иначе… — стискивает запястья крепче. — Я бы тебя так за эти выходки выебал. У тебя таких больших еще не было, гарантирую. Другие мужики потом со свистом пролетать будут. Всюду!

Выдав эту грязную тираду, Рахман треплет меня по щеке и встает.

— А теперь поднимайся и живо… Вали из моей спальни! Закройся у себя. Я проверю! Смогу войти — пиздец тебе, Рори. Запомни!

Рахман делает шаг в сторону, резко оборачивается, гаркнув:

— Ну, чего пялишься?! Пришла на трах? Вот только у меня проблем куча! Пошла вон.

Грубиян!Орет еще на меня.

Вылетаю из его кровати. Бегу, не разбирая дороги.

— Очень надо, ага… Поменьше фантазируйте! В вашем возрасте… вредно!

— Ай, ска… — бухает по двери ладонью.

По той самой двери, которая у меня буквально перед носом захлопнулась!

Я в шоке застываю.

Как так?!

Он же громила. Неповоротливый. Взрослый…

Такие быстро бегать не умеют.

Наверное, все недоумение и возмущение написано у меня на лице, потому что Рахман ухмыляется на ушко, стиснув ладонями талию.

— Что, Рори, не ожидала, что мамонты могут быть быстрыми? Теперь знаешь… А еще сильными, — отрывает меня от пола и тащит к своей кровати.

Теперь я уже запуталась, кто есть кто. Но я чувствую себя добычей.

Его добычей… Добычей первобытного, могучего, сильного мужика, который живет только законами природы и плевать хотел на приличия. Есть только один древний закон: он самец, а я самка, которая плавится воском в его руках.

— Иди-ка сюда, девочка. Вот так! Живо! — роняет строгий окрик сверху. — Будешь дергаться, всыплю так, что о танцах только мечтать останется! Не дергайся!

Рахман, изрыгая ругательства и добавляя восклицания на родном, путем уговоров, силы и шлепков… опускает меня к себе на колени, лицом вниз. Одной ручищей нажимает на спину, зафиксировав.

Вторую алчную руку запускает под мои штаны, резко дернув их вниз.

— Надо же, еще одни трусики, а я думал, что ты без них. Непорядок!

Дергает их вниз, оголив мою задницу.

— Кажется, никто не шлепал твою попку… — гладит ладонью. — Что ж, добавим немного! — и отпускает шлепок. — Воспитательных… мер!

Дышит часто, отвешивая звонкие шлепки по моей попке.

Каждый раз я сжимаюсь, но больше обжигает, боль слабая. Бьет явно не сильно, но горячо становится так, словно хлещет.

Шиплю, сыпля ругательствами.

— Помою рот тебе с мылом. Прежде чем сунуть в него болт! В следующий раз так и сделаем, да? — новый шлепок.

Потом небольшая пауза, и… его мокрые пальцы скользят между двух половинок, ниже и ниже…

— Посмотрим, соврала ли ты… — наклоняется. — У меня мало времени. Слишком мало. Но понять, текла ли твоя куночка или нет, я сумею. Понять и… взять кое-что…

Аврора

Интересно, что это он взять собирается?!

— Отпусти! — верещу.

Новый шлепок. Я захлебываюсь возмущением и нотками стыда, в котором примешано много восхищения и скрытого удовольствия, потому что следом за этим хлопком крупные пальцы Рахмана ныряют ниже, намного ниже…

Подушечки пальцев разминают лепестки, сминая их.

— Не смей меня… трогать там!

— Тшш, дурная!

Его голос меняется, становится рокочущим, ласковым, с низкими вибрирующими нотками.

— Или что… только тебе можно себя трогать здесь, ммм?