Книга Порочный. Скандальный роман, страница 96 – Айрин Лакс

Но самое паршивое, что жар от его взглядов борется с адским холодом внутри. Сердце каменеет, внутренности становятся комком. Потому что я ни в чем не уверена.

Амира постаралась. Сама рядом не крутилась, но кого-то вполне могла попросить. И я точно не скажу, в какой момент могли подбросить украшения. Может быть, в перерывах между парами, или когда я отходила позвонить, а сумка оставалась лежать на месте…

Вариантов — масса!

Возвращается декан, вежливо здоровается с Рахманом, я бы даже сказала, немного заискивает.

Мирасов тут спонсирует, что ли? Или представляет спортсменов?

Вспоминаю, о чем мы говорили. Кажется, да. Некоторые его спортсмены в этом универе учатся, и на разных соревнованиях Мирасов принимает участие в качестве спонсора.

Ну, тут все ясно. Декан ради денежек еще и не так раскорячится!

— Произошел неприятный инцидент, но мы уже готовы к его решению, — обещает он.

— Вот как? — мрачно отзывается Рахман. — И к какому же решению вы пришли?

— Отчислить студентку, на которую поступило несколько жалоб, разумеется. Позорить честь нашего университета и пользоваться бюджетными средствами — просто непозволительная роскошь. Место этой студентки могут занять другие, более талантливые и способные учащиеся. У нас много претендентов на гранты, вы знали?

— Так, значит… — медленно произносит Рахман.

Я до сих пор не могу даже обернуться в его сторону. Просто чувствую, как внутри все умирает. Лепесток за лепестком, стремительно вянет роза. Остается только сухой, колючий и некрасивый стебель…

Не то чтобы я планировала всю свою жизнь связать с рекламой, но все-таки это довольно интересно и могло бы пригодиться в будущем. Чертпобери, я могла бы себя продвигать и без привлечения специалистов. Собственно говоря, это уже работает на меня! Я писала слоганы и тексты для промо-роликов, сама ставила танец, переходы, подавала все это в красивой упаковке для простого обывателя.

И, блять, в конце концов, я это место заслужила. За-слу-жи-ла! Конкурс на грант, тем более на экономический, всегда огромный. Я его выцарапала, вырвала. Почему у меня сейчас хотят отобрать то, что мое по праву?!

Заставляю себя обернуться. Взгляд Рахмана нечитаемый какой-то, он смотрит на дочь:

— Выйдем, Амира. Поговорить надо.

* * *

Остаюсь в кабинете с деканом.

— Это нечестно. Обвинения беспочвенные. В универе полно камер, включите записи и давайте смотреть! — злюсь.

— Думаешь, у нас полным-полно времени?

— Думаю, вы просто хотите на мое место запихнуть кого-то из— любимчиков, вот и все! — прямо говорю я.

— Осторожнее, Зотова. Не разбрасывайтесь такими обвинениями.

— Я звоню в полицию. Вы не хотите разбираться в этом силами университета, пусть разбирается полиция. Вот увидите, ни на одним из этих украшений не найдутся мои отпечатки пальцев!

Достаю телефон с намерением набрать номер полиции, от злости аж потряхивает.

Декан привстает со своего места и немного нервным движением срывает с носа внезапно запотевшие очки.

— Зотова, давайте не будем спешить и делать преждевременные выводы! Дождемся возвращения Рахмана Исаевича…

— Рахман Исаевич у нас — кто? Следователь? Представитель компетентных органов?!

Вот-вот разревусь. Как же мне все… остопиздело!

Декан что-то пытается мне возразить, но не успевает.

— Рамиль Анварович, — низко гудит голос Рахмана. — Мне не хотелось бы поднимать шумиху и устраивать охоту на ведьм. Украшения найдены, претензий нет. Амира обзвонила девочек, у которых кое-что пропало. Это была чья-то шутка.