Книга Призраки воды, страница 104 – С. К. Тремейн

— Колодец объясняет, откуда в подвале такая сырость. А может, и еще кое-что объясняет. Dieses Haus ist voller Geister und Hexen[82]. — Майлз качает головой. — Копать дальше вам не захочется. На вашем месте я бы прекратил.

Олли чувствует, что он здесь больше не нужен. Собрав в холле свое добро, он торопливо отбывает, заслужив мое искреннее “спасибо”. Его машина исчезает в мелком вечернем дождике, а машина Малколма как раз возвращается.

Малколм, громко топоча, входит в дом, держа маленькую пластмассовую фею как спортивный кубок. Зовет детей, те сбегаются, смотрят, как отец взбирается на стул и скотчем приматывает фею на макушку елки, после чего бросает на каждого взгляд, говорящий: “Только попробуйте пожаловаться — с обрыва сброшу”.

Жаловаться никто не смеет, слишком уж сердитый у него взгляд. Малколм кормит детей ужином, потом они встают, чтобы разойтись по комнатам. Но Грейс молча подходит ко мне. Я ощущаю, что вся семья смотрит на меня.

У Грейс застенчивый, извиняющийся вид — она как будто набирается смелости. Наклоняется ко мне и обнимает — коротко, но ее объятие исполнено смысла.

— Спокойной ночи, Каренза.

Я не знаю, что и думать. По-моему, до сих пор Грейс при мне обнимала только своего драгоценного Papi.

Малколм смотрит на эту сцену то улыбаясь, то хмурясь. Дочь поворачивается и выходит.

Майлз берет пальто и фонарик, он явно пьян. Собрался назад, в “Сарацин”, через пустошь.

Когда он идет к задней двери, я запоздало понимаю, что дело не в подружке. Не девушка противится ночевкам в Балду.

Ночевать здесь не хочет сам Майлз.

Я снова остаюсь в ярко освещенной кухне один на один с Малколмом, я рискую, и все же меня целиком поглотила эта головоломка — а также необходимость спасти Грейс и Соломона, которые спят наверху сном невинных. Они не заслужили сиротства.

Неожиданно понимаю, что мне страстно хочется, чтобы Малколм оказался невиновным. Плохо дело. Я эмоционально вовлеклась, я слишком погрузилась в этот случай, но Грейс, это одинокое дитя, обняла меня. Грейс напоминает мне меня саму, она напоминает мне Минни. Ничего не могу с этим поделать.

Я прочищаю горло и оглашаю новость дня: источников инфразвука не обнаружено.

Малколм без выражения, молча смотрит на меня — похоже, услышанное его не удивляет.

— Малколм, почему вы не сказали мне о колодце? — спрашиваю я.

— А он как-то относится к делу?

У Малколма невозмутимый вид.

— Не знаю. А он не относится к делу? Послушать Майлза, так это большая семейная тайна.

Малколм пожимает плечами:

— Уж скорее источник проблем. От него только сырость и гниль. Вполне понимаю, почему мать его терпеть не могла.

Врет или нет? Я прикидываю — наверное, нет. Возможно, просто уходит от ответа.

Я смотрю, как Малколм на скорую руку готовит пасту. Великолепные спагетти вонголе с миленькими маленькими моллюсками, зеленый салат с безупречной заправкой. Плюс изумительное вино. Холодное белое португальское, “из Алентежано, с побережья, Кошта Висентина”.

Мы едим и пьем в относительном молчании.

Малколм устало зевает и говорит:

— Мне бы надо как-то получше развлекать гостей. Простите за все.

Я помню, как здорово он умеет развлекать гостей, помню, как он пытался проникнуть ко мне в спальню, уверенный, что я — Натали.

— Все нормально. Я знаю, вам сейчас очень нелегко, да еще в ресторане трубы замерзли.