Книга Призраки воды, страница 101 – С. К. Тремейн

— Постарайтесь не шататься там по ночам. Натали вот шаталась там по ночам, и смотрите, к чему это привело! — Он пьет, глядя на меня. — Эх, зря я это сказал, ужасно грустно. Она была такая милая. Маленькая рождественская фея с волшебной палочкой. Зачаровывала мужчин.

Я отставляю стакан. “Буравчик” хорош, и мне страстно хочется поддаться анестезии, но я должна действовать на опережение. Майлз впал в пьяную болтливость — и пусть болтает. Мне это только на руку.

— Майлз, можно у вас кое-что спросить?

— Только если это интересно и по возможности непристойно.

— Как по-вашему, в Балду есть призраки?

Сработало. После моего вопроса пьяно-ехидная улыбка исчезает. Без следа. Майлз колеблется. Этого я и добивалась — вывести его из равновесия.

Словно внезапно протрезвев, Майлз ставит стакан на стол.

— Так-так. Интересный вопрос.

— И?..

— Знаете, — отвечает Майлз, помолчав, — мне вас жалко. Встряли вы в это дело. С нами спутались. Старинные проклятия, то-се. — Он подается вперед, вскользь касается моей руки — знает толк во флирте. — Вы мне нравитесь, Каренза. У вас в жизни произошло что-то очень печальное, да? Я же вижу. — Он выразительно цокает языком. — Так что вам ничего этого не надо. Вам бы уехать, и все. Бежать в ночь! Пока не стало еще хуже.

Вот и еще один говорит — уходите.

Майлз припадает к своему “буравчику”, как будто ищет ответ в стакане.

Я не дам уболтать себя. Скоро вернется Малколм, а у меня есть еще один психологическим прием, которому я научилась в Бедламе. Спокойно повторять до тех пор, пока повторение не начнет страшно раздражать собеседника. Ну и пусть это выглядит как неумение вести себя в обществе. Повторяй, повторяй, повторяй.

— Майлз. Как вы думаете, в Балду есть призраки?

Майлз гримасничает, почти как Соломон. Я вижу отчетливое семейное сходство — в глазах, в линии рта. Дядя и племянник. Он подливает в свой “буравчик” еще джина, предлагает и мне. Я прикрываю стакан ладонью. Мы смотрим друг на друга.

— А вы знаете, что я человек науки, как и вы? — спрашивает он.

Я реагирую, должно быть, очень эмоционально, потому что Майлз угрюмо смеется.

— Почему все так удивляются? Только потому, что я заливаю в себя “талискер” в десять утра? Да, я изучал химию в Кембридже. А потом металлургию в Гейдельберге. Десять лет прожил в Берлине, у меня там и квартира осталась. С тех пор я немец. — Он пьяно улыбается. — Представьте себе, металл все еще у Тьяков в крови — олово и медь, это всегда олово и медь. В общем, так я и зарабатывал. Поэтому у меня и есть время бродить по пустошам и спасать mädchen,впавших в сильное нервное расстройство. Я продаю необработанный металл русским. — Он глотает джин, лайм, сахар, морщится от горькой сладости. — Олигархи эти. Думаете, япьяница? Вот уж кто пьет, так этоони. Это они научили меня пить водку. В Верхоянске. — Майлз хихикает. — Опрокинул рюмку — занюхай хлебом. Или будешь блевать как одержимый.

Я даю ему договорить. А потом снова спрашиваю:

— Как вы думаете, в Балду есть призраки?

Теперь Майлз делает вид, что не расслышал — смотрит в кухонное окно, бормочет что-то про бесконечный дождь.

— Совсем как прошлой зимой. Идет без остановки. Как только праздники закончатся, свалю в Таиланд, ей-богу.

— Понимаю. Но как по-вашему, в Балду есть призраки?