Книга Призраки воды, страница 132 – С. К. Тремейн

Моим словам вторят несущиеся сверху восторженные вопли. И громкий топот, слишком громкий.

— Они со мной не водятся, — говорит Грейс. — Это друзья Соломона. Меня играть не звали.

Одиночество этой девочки ранит мне сердце. Я протягиваю руку и едва удерживаюсь, чтобы не погладить ее по щеке.

— Я уверена, они не будут против.

— Да ладно, — говорит Грейс, хотя по ее дрожащим губам я понимаю, что ничего не ладно, ведь нынче канун Рождества. — Нет у меня друзей, ну и пусть.

— Грейс…

— Зато я верю в параллельные миры. А вы?

— Не поняла.

— Где-то существует параллельный мир, в котором у меня есть друг. Один или два, больше не надо. А здесь — нет, здесь для меня нет друзей. — Улыбка делается надменной. — Я слишком странная, чтобы со мной дружить, но мне и одной хорошо. Хотя на самом деле — не очень. Наверное.

Я размышляю. Мое собственное одиночество.

— Ну что же, Грейс, с Рождеством тебя. Я сейчас здесь, и я твой друг.

— Да?

— Совершенно точно. Девчонки — это сила.

У Грейс начинают дрожать губы. А потом она вдруг тянется ко мне, я наклоняюсь, и эта рассудительная, одинокая, книжная девочка, которая терпеть не может, когда ее кто-то касается, целует меня — легчайший поцелуй в щеку.

— С Рождеством, Каренза. Пойду в мамину любимую комнату, почитаю, пока не началось. — Она бросает на меня взгляд настороженный, но не враждебный — может быть, в благодарность за то, что я с ней. — Начинается всегда ночью. Сами увидите.

Я смотрю ей вслед. Темнота проглатывает Грейс, а потом и меня. Мутный желтый свет. Элиза Тьяк и ее близнецы.

Мне вдруг страстно хочется, чтобы голова была ясной и чтобы не было всей этой толпы, хочется оказаться дома, с Отто и Эль Хмуррито, в моем приветливом Фалмуте с его магазинами, пабами и студентами. Но перенестись туда я не могу, поэтому открываю дверь и выхожу на улицу. Небо прояснилось, и миллион звезд во главе с сияющим полумесяцем смотрят вниз, на Балду, на сочельник, на шумных людей в доме, на незапечатанную шахту за садом.

С час или два я сижу на ледяной скамейке под звездами в саду, у дорожки, ведущей к Зон Дорламу, и слушаю музыку в телефоне. Peace pieceБилла Эванса. Печальная, отрезвляющая музыка. Мне страшно возвращаться в дом, а холодный ночной воздух прекрасен. Солоноватый запах близкого моря — как бальзам, как вуаль спокойствия на моем лице. Мера мира.

В голове проясняется. Я размышляю, а стоит ли вообще возвращаться? Может, свалить? Я помню, о чем меня предупреждала Прия: там, где людям являются призраки, дело может кончиться смертью. Она советовала мне держаться подальше от Балду. Советовала мне остаться в Фалмуте.

Я думаю о Прии Хардуик. Прия преподает в Фалмутском университете, где все шушукаются о Тьяках. Вспоминаю наш ланч в “Устричной”, вспоминаю всех, кто был тогда там…

И внезапно все с отчетливым щелчком встает на свои места.

Как ребенок, радующийся тому, что собрал рождественскую головоломку — р-раз, и получилось, — я улыбаюсь звездам.

Фалмутский университети “Устричная”.

Да. Да, да!

Схватив телефон, изучаю последнее доказательство того, что Малколм подозревал жену и следил за ней. Выписки с банковских счетов. Память, моя тренированная память, моя нейроотличная память на символы, лица, вещи, разговоры, у меня хорошаяпамять, ее только нужно было подстегнуть.