Книга Призраки воды, страница 94 – С. К. Тремейн

— Инфразвуки — это звуки, которые находятся ниже порога нашего восприятия, низкие звуки, — как по писаному рассказывает Прия. — Например, низкие частоты. Известно, что они провоцируют тягостные чувства, тревожные расстройства, слуховые и зрительные галлюцинации.

— Правда?

По машине разносится ее уверенный голос:

— Случай похож на классический. Ключ — подвал. Отсюда и манифестации. Эхо катится через весь дом, по длинным старинным коридорам, через открытые двери, по чердачным помещениям, пространство работает как флейта, воздух вибрирует. Это ощущают все. Вот почему инфразвуки воздействуют на всю семью.

— И на меня тоже?

— Ты там не живешь, ты пробыла в этом доме недостаточно долго. Явление специфическое, для того, чтобы звук подействовал, нужно время. Но я уверена, что сумею помочь тебе разобраться с этими призраками.

— Мы можем провести какой-то эксперимент? Установить это эмпирически?

— Да вполне! У меня есть аспирант, Олли Тауи, который как раз занимается такими тестами. Мы такое уже делали, я могу рассказать ему о твоем кейсе — без подробностей, конечно, только про паранормальные явления. — Помолчав, Прия добавляет: — И если я права, а я уверена, что права, то это оно. И загадка разгадана. Тогда стоит избавиться от звуков — и видения, вызывающие тревожные расстройства, прекратятся. А это значит, что тебе не нужно будет возвращаться в дом Б и… Может, оно и к лучшему?

Какая странная ремарка.

— Почему же “к лучшему”?

Прия отвечает, и от ее тона я невольно напрягаюсь:

— Ну, я же знаю, что ты очень… непубличный человек.

Я молчу, и она продолжает:

— Прости, но тебе лучше знать, что твой случай вовсю обсуждают. В университете, в Фалмуте, везде. Люди вроде Ноэля Осуэлла. Журналисты.

Этого только не хватало! Ноэля Осуэлла и коктейли в “Моёвке” мне не забыть. Дура Дайна распустила язык, а все и накинулись на страшные сказки.

— Да, представляю….

— Я столкнулась с Ноэлем в “Теско”, когда ходила по магазинам. Он начал спрашивать, как там что, не открыли ли дело заново. Конечно, он в восторге — старая семья, история корнуолльского безумия. Наверное, учуял материал для следующей книги. Но он спрашивал слишком… назойливо. Я ни слова ему не сказала и велела отстать.

— Спасибо.

— Но ты меня поняла, Каренза. Люди тобой интересуются. А этот случай может стать сенсацией, и тогда захочешь ли ты оказаться в центре всего? На телевидении?

— Точно нет.

— Ладно, надеюсь, мой аспирант тебе поможет. Если там и правда инфразвук, то ты получишь ответ и сможешь распрощаться с домом Б.

— Хорошо бы. Спасибо тебе.

Когда я заканчиваю разговор, телефон тренькает: пришло еще одно сообщение.

От Кайла.

Привет извини дел по горло, хочешь встретимся завтра, я в Фалмуте, кафе “Моёвка”, могу вырваться на полчаса в обед, важные встречи. В два?

Опуская телефон в карман, я думаю: “Да уж, Кайл Шепланд, слов нет, как бы мне хотелось встретиться с тобой завтра. Даже если у тебя дел по горло”.

— Не побалуешь себя, Каз?

Нахальная улыбка эссекского мальчишки. Кайл как он есть. Мне хочется влепить ему оплеуху. Но я сдерживаюсь, говорю без улыбки:

— Диетическую колу — и всё. Мне хватит. Мы же торопимся, да?

— Ага, серьезный день, серьезные клиенты. Я, наверное, тоже обойдусь без жратвы.

Кайл корчит виноватую рожу и отпивает из полупинтовой кружки. Мы в “Моёвке”, забились в угол. Зал гудит. Я замечаю Эда Хартли, владельца, — очаровывает клиентов. Эд машет нам. Я машу в ответ. Хоть бы не наткнуться на какого-нибудь знакомого. В этом месте я как на ладони — везде стекло, великолепный вид на Джиллингвейз-бич. Нас может увидеть кто угодно. Для начала — я не хочу тратить время на любезности, к тому же Кайл заявил, что у него всего полчаса.