Книга Холодные близнецы, страница 141 – С. К. Тремейн

Энгус наклонился и побрел вперед. Он поскользнулся, потерял равновесие, но выставил руку, оставив отпечаток на плотной грязи, как на незастывшем растворе. Правая нога внезапно погрузилась в ледяную лужу.

Энгус дернулся и вытащил из воды отсыревший ботинок. Неужели начался прилив? Нет. Чушь. Но сколько он уже здесь ходит? Чувство времени буксовало на месте – он вымотался и не протрезвел. Он ничего не слышал, кроме мерзкого, сбивающего с толку ветра. Луч маяка почти пропал из виду. Дождь не стихал.

А вдруг он добрался до цели? Где-то совсем рядом разливается блеклое мерцание: оно прорезается сквозь серую мглу, словно зловещая подводная иллюминация или нечто плохое на рентгеновском снимке.

Туман на секунду рассеялся.

Да. Это маяк. И он не так уж далеко. Он почти обогнул Салмадейр. Надо доползти до дамбы, тогда будет проще.

Неожиданно он снова увидел смазанное движущееся пятно во тьме. Оно двигалось быстро и странно – то влево, то вправо, лавируя под ветром. На ребенка не похоже. На собаку, что ли, смахивает? Неужто Бини? Движение прекратилось. Пятнышко пропало.

С мучительным трудом Энгус забрался на валун, но туман оказался еще плотнее.

Чем бы оно ни было, оно исчезло. Но теперь ему подсвечивало путь мерцание маяка. Энгус собрался с силами, взбежал по дамбе, грязь уступила место камням и гальке. Ветер настойчиво и упрямо дул ему в лицо, дождь лил как из ведра, но луч маяка каждые девять секунд подсвечивал Энгусу дорогу.

Вперед, вперед, вперед.

Да. Он был на острове. В доме горел тусклый свет. В их с Сарой спальне?

Энгус сгорбился и потащился по дорожке. Дверь кухни оказалась распахнута, истерически хлопала и скрипела.

Почему Сара не заперла дом? В такой шторм?

Он перешагнул через порог и ввалился на кухню, а затем побежал в столовую. Вода была везде. Подсветив фонариком, он понял, что к чему. В потолке столовой зияла дыра с рваными краями, и оттуда торчала деревянная балка.

– Кирсти?

Он пытался перекричать ураган:

– Кирсти! Сара! Лидия! Это я!

Ответа не последовало. Дом совершенно пуст. Они ушли, что ли? И это все объясняет. Значит, он и впрямь видел Сару и Лидию на грязевых полях? Получается, он только что разминулся с женой и дочерью?

– Лидия! – в последний раз попытался он. – Сара!

И снова нет ответа. А что в спальне? Именно там горел свет. Энгус открыл ногой дверь спальни. Кровать. Стул. На стене висит распятие, и поднял руку нарисованный шотландский вождь.

В комнате тоже пусто. Свет горел, на разобранной постели мелькали тени. Здесь явно собирались впопыхах.

Он потерял их. Они обе могли погибнуть, увязнуть в трясине.

И вдруг он услышал голос. Из дальнего конца дома на Торране.

– Я тут!

Нынче первый теплый летний день. Весна выдалась мокрая – постоянно моросил мелкий дождь, а небо было пасмурное. Но теперь сам воздух будто сверкает, и горы Нойдарта ярко сияют на другой стороне пролива.

Сгурр-ан-Фуаран, Сгурр Мор, Фрух Бэнь.

Когда мы подплываем к Торрану, я смотрю на маяк. Джош и Молли сказали мне, что недавно отремонтировали ограждение. Повсюду царят признаки и других строительных работ: на песке лежат штабеля кирпича и досок, рядом стоят тачки. Но строителей нет – сегодня выходной.

Новая моторка аккуратно причаливает к берегу. Я протягиваю руку, но Кирсти говорит: