Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 72 – Евгений Бочковский

Этот мой крик души пронял Холмса до самых глубин. Он смутился и принялся так же горячо извиняться:

– Ватсон, вы не можете даже себе представить, как я тронут вашей речью. И вашей сегодняшней жертвой. Величайшей, без преувеличения. Обещаю вам, что больше никогда не оставлю вас без дела и что сегодня же выброшу из нашей квартиры все мало-мальски острые предметы. Кроме того, старая перечница ловко меня подловил, так что, не нарушь вы мой запрет сегодня, ума не приложу, как бы я выкрутился без вашей помощи.

– Но как вам пришло в голову воспользоваться… э-э-э… моим рассказом? Ведь вы же сами не оставили от него камня на камне еще тогда, когда…

– Все дело в назначении. С этой точки зрения, между «тогда» и «сейчас» пролегла пропасть. Рассматривая ваш труд исключительно в этом ракурсе, я видел два крайне опасных препятствия. Помимо лжесвидетельства имелся еще риск получить обвинение в превышении допустимой самообороны, чем, как видите, попытался воспользоваться Файнд.

– Однако он на удивление быстро от вас отвязался.

– Потому что вовремя сообразил, что это ему не выгодно. Обвинив меня в превышении самообороны, он признал бы тем самым факт нападения со стороны лица, чью честь он отстаивает. Нет смысла карать руку, настигшую, пусть и чересчур бесцеремонно, незадачливого убийцу. Его задача отмыть покойного Ройлотта, доказать, что имела место какая-то ошибка или даже заговор против него. На этом я и построил свой расчет, и он, как видите, почти полностью оправдался. Последнее, чего я также не на шутку опасался, касалось возможности, что до суда каким-то образом дойдет, что это вы пишете про нас свои славные истории. Ссылаться на произведение заинтересованного лица, собственного компаньона, было бы безумием. Но когда я узнал из показаний представителей «Стрэнда», что вы в своих контактах с редакцией проявили настолько редкое благоразумие, что даже Файнд не сумел отыскать ваших следов, у меня отпали последние сомнения в выборе тактики. Им придется искать Дойла еще целую вечность, значит, грех не воспользоваться его «непредвзятостью».

– Вижу, Холмс, у вас на все готов ответ, – сдался я. – В таком случае, быть может, вы скажете мне, что это вдруг нашло на адвоката Армитеджа? С чего это ему вздумалось запрашивать Сток-Моран?

– Его клиента, как и нас, вполне устраивает прежнее положение вещей, – ответил Холмс тем безмятежным тоном, за которым всегда угадывался намек, что догадаться о не высказанном мне предстоит самому. Для меня же это всегда означало лишь то, что придется не слезать с Холмса до той поры, пока он не сдастся, так что я не стал терять времени на лишние размышления.

– Но до сегодняшнего дня никто не связывал прежнее положение вещей с «Пестрой лентой». Даже меня ваша… простите, наша новая версия застала врасплох. А кроме того, он же не мог заранее знать про все эти предметы в Сток-Моране, и что все это окажется важным!

– Если вы про прочные взаимоотношения кровати Джулии с полом…

– Разумеется, про них!

– Он мог получить полезную подсказку. Мир не без добрых людей.

– Но никто кроме нас понятия не имел о привинченных ножках, Холмс!

– Есть еще мистер Паппетс. Как вы имели возможность убедиться, он тоже, оказывается, в курсе.

– Так это он подсказал мистеру Диффендеру обратиться к нему с запросом?