Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 116 – Евгений Бочковский

Догадывался ли он, что мать с сестрой так с нею обойдутся? От ответа на этот вопрос он также предпочел уклониться. Не любил он неудобных вопросов. Они не способствовали веселому духу, потеря которого могла слишком дорого обойтись его легкомысленной сущности. Хорошее настроение он ценил превыше всего, полагая его основой правильного, здорового отношения к жизни. По этой же причине его не заботило, насколько серьезно увлеклась им Вивиан Эллиот. Он знал одно: ей до смерти надоел муж, снулый и покорный, как овца. Заражающий смехом хитроумный Вирджилл умел расположить к себе, чем и пользовался. По крайней мере, с ним Вивиан было легко и нескучно, уверял он. Самого же его в немалой степени подстегивал тот факт, что она несвободна. Напрямую это не прозвучало ни разу, но чувствовалось во всей его манере держаться. Таков уж был этот человек: уводить из-под носа он находил забавным. Чужие деньги, чужую жену – без разницы. Это давало азарт, без которого ему было скучно жить. И еще мне показалось, это было не просто развлечением. Дерзкие выходки давали ему то самое чувство превосходства. Возможно, он при всем своем уме так и не избавился от комплекса маленького человечка, которого никто с первого взгляда не воспринимал всерьез. И он нашел только один способ доказать обратное. Ему постоянно требовалось кому-то утереть нос, оставить в дураках. В итоге он скатился до серьезнейшего преступления, и его смешливость уже не вводила в заблуждение.

Появление полиции в Хэмпстед-Хит, как я и полагал, вызвало у них неописуемую тревогу. Все те три дня Клей с Вирджиллом бесконечно отирались неподалеку среди зевак и любителей пикников, беспокойно поглядывая, как понемногу искатели приближаются к цели. В одну из ночей Клей сделал попытку прорваться, но наткнулся на патруль, и с тех пор на голову понурого Вирджилла беспрестанно сыпалась яростная брань. Тому уже не хотелось ничего. Мысли о золоте не вызывали захватывающего предвкушения богатства, которое когда-то так приятно было представлять. И всё чаще эти мысли вытеснялись другими: как теперь быть? Его ищут. У родных уже побывали. Присутствие Клея внушало чувство, близкое к страху, хотелось спрятаться от него, от всех. Но куда? Он вспомнил о Вивиан Эллиот. Славная, умная. Вот где он наберется сил. Переждет трудные времена. И Джорджи, на счастье, опять в отъезде. В кои-то веки повезло!..

Из дневника доктора Уотсона

20 сентября 1891 г.

Вышло, однако, так, что цепь моих бесконечных раздумий прервала сама Мэри. В характерном для себя ключе, то есть точно так же, как ей удавалось устранять любые заминки меж нами. В двадцатых числах августа, после очередного нашего совместного вечера, она перед самым прощанием с непринужденной улыбкой назначила мне ждать ее на следующий день в полдень на Трафальгар-сквер в самом лучшем своем костюме.

Стоял погожий денек, такой редкий для нынешнего лета. Тепло и улыбчивый свет солнца выманили на улицу толпы гуляк. Я поджидал в условленное время, высматривая ее в потоке прохожих, как вдруг возле меня остановился кабриолет. И тут же дрогнул и едва заметно накренился вбок от энергичного перемещения чего-то грузного внутри. Моя милая высунулась и, смеясь, велела мне присоединиться к ней. Я успел заметить, что на голове у нее венок новобрачной и небрежно отброшенная со лба фата. Внутри я рассмотрел мисс Сазерлэнд лучше и с растерянностью убедился, что Мэри готова немедленно выйти замуж и по такому случаю наряжена невестой. Открытым оставался лишь вопрос, за кого. Но Мэри не стала дожидаться его от меня, посчитав, что лучше будет, не откладывая, поведать мне о моем счастье.