Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 113 – Евгений Бочковский

Из записей инспектора Лестрейда

Продолжение записи от 26 августа 1891 г.

Через несколько секунд после звонка в двери отворилось маленькое оконце.

– Миссис Эллиот? – обратился проинструктированный Роббинс. – Вам телеграмма из Ньюкасла.

– Пожалуйста, оставьте в ящике. Утром я заберу. – Голос Вивиан Эллиот прозвучал как-то нетвердо.

– Вы не хотели бы отворить дверь?

– Я не открываю в позднее время посторонним.

– Добрый вечер, миссис Эллиот. – Я вышел из-за спины Роббинса. – Надеюсь, вы меня еще помните. Пожалуйста, передайте мистеру Вирджиллу, чтобы собирался. И предупредите, пусть и не думает о бегстве. За каждым окном вооруженный человек. Я не поручусь за его благополучие, если в темноте вдруг у кого-то сдадут нервы.

Оконце захлопнулось. Все молчали, прислушиваясь. Стены дома не казались такими уж добротными, но до нас не донеслось ни звука. Что таилось за этой тишиной – шок, покорность судьбе? Или так молчаливо проявляло себя несгибаемое упорство, с которым нам только предстояло еще столкнуться? Мне не пришлось долго гадать. Не прошло и минуты, как дверь отворилась. На пороге стоял человек, которого в темноте можно было принять за подростка или женщину. Патрик Вирджилл оказался еще ниже, чем я ожидал.

– Заходите, господа, – сказал Вирджилл, и, честное слово, в качестве хозяина жилища он смотрелся гораздо органичнее Джорджа Эллиота. – Надеюсь, этот дом вместит всех.

В комнате, где мы беседовали с четой четыре дня назад, нас ожидала супруга страхового агента. Она сидела на диване, том самом, что в прошлый раз был предоставлен гостям из полиции, а перед нею на столе стояли два бокала и почти опорожненная бутылка кларета.

На лице Вивиан Эллиот читались сумрак и апатия. Свежие раны выглядят иначе. По тому, с каким усталым смирением смотрела она перед собой, я понял, что ее расстройство случилось задолго до нашего появления. Я узнал этикетку на бутылке. Однажды мне довелось попробовать этот восхитительный вкус. Возможно, им Вирджилл хотел хоть немного подсластить горечь собственного признания.

– Можете говорить в присутствии Вивиан. Ей всё известно, – подтвердил мою мысль Вирджилл.

– В таком случае лучше сразу же поехать к нам. Так будет удобнее. Вы здесь без подарков?

– Маленькая премия для леди, если позволите. В честь нашего близкого, но недолгого, к сожалению, знакомства.

– За ваш счет, Вирджилл, если он у вас есть. Учтите, вам еще отвечать на претензии банка. А миссис Эллиот не пропадет. Ее мужу удалось добиться прибавки к жалованью.

– Когда я услышала о телеграмме, – протяжно заговорила она неожиданно низким, возможно от вина, голосом, – то успела подумать, что с ним что-то случилось.

– Успели подумать, сударыня? – переспросил я, подумав в свою очередь, что такое выражение больше похоже на скоротечную надежду, которую мы тут же отняли. – С каким чувством?

Мой вопрос вызвал у нее саркастическую усмешку, но она промолчала. Перемена в ней казалась поразительной. Мне стало ясно, что в прошлый раз непримечательной ее делала закрытость. Потрясение сорвало с нее маску сдержанности, и теперь я видел перед собой лицо интересной женщины, чью выразительность отчасти обострила глубокая боль.

В первый кэб залезли мы с Грегсоном, прихватив с собой Вирджилла. Арестованный мало походил на то, что о нем рассказывали. Он дал понять, что отпираться не намерен, однако ожидать от него шуток, по крайней мере в ближайшее время, не стоило. Видно было, как его измотала последняя неделя, так что всю дорогу до набережной Виктории он просидел молча.