Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 112 – Евгений Бочковский

– Как ловко, Ватсон, вы перебросили мостик с одного дела на другое. Значит, надо полагать, в скором будущем вы порадуете нас историей Уиндибенков?

Я схожу с ума от обилия загадок, а тем временем Холмс продолжает мучить меня:

– Признаю, был отчасти неправ. Пожалуй, стоит кое-что взять на вооружение из того, что вы здесь описали. А вы, Ватсон, кончайте скромничать. Хватит стоять в стороне, когда я работаю. Отныне будете показывать мне, как вы пользуетесь своими приемчиками. Как там у вас… Наблюдательность и так далее. Смотрите, значит, по сторонам, туда-сюда и мотаете себе на ус? Так, что ли?

– Что-то вроде того, – вынужден я промямлить нечто неопределенное. Эта фраза дается мне хуже всех прежних, ведь ею я практически отмахиваюсь от Холмса, давая понять, что подробных объяснений он всё равно не поймет. Боже мой, как же стыдно!

– И еще этот… анализ! – Холмс ухмыляется, но сквозь нарочитый скепсис задетого за живое компаньона, привыкшего к лидерской позиции, всё же явственно проглядывает его уважительное любопытство. – Точно, аналитический ум! Работа мысли и всё такое, а?

Я в ужасе не знаю, что ответить. Холмс вглядывается в меня, ища, видимо, подтверждение своим словам, и я вынужден хотя бы попытаться соответствовать, для чего старательно переношу на лицо ту самую работу мысли, но что-то подсказывает мне, что вытаращенные глаза и отвисшая челюсть в немалой степени препятствуют отобразить сей процесс убедительно. Господи, что же нам теперь со всем этим делать?! Что же мне делать?!

– Каюсь, Ватсон, я считал вас лежебокой, – продолжает тем временем терзать меня похвалою Холмс. – А вы, оказывается, потому и просыпаетесь только к полудню, что всю ночь корпите над своими рассказами. Почему бы вам не творить в светлое время суток? Или ночная тишь – непременная спутница вдохновения? Клянусь, вы больше не услышите от меня ни единого ворчливого слова насчет вашей привычки понежиться в кровати.

И вновь я был так тронут этим проявлением теплоты, что отказался даже пытаться разубеждать его. Всё складывается таким образом, что убедительно подтверждает мое авторство. На допросе в Скотленд-Ярде Холмса по просьбе управляющего банка обязали хранить в тайне всё, о чем ему там стало известно. Факт ограбления тщательно скрывался из опасений, что он вызовет панику среди вкладчиков. И уж тем более никто, кроме полиции и нас, не знал о таких деталях, как подкоп и выигранная Уилсоном вакансия на место с хорошей оплатой и удивительными должностными обязанностями. Даже фамилии Сполдинга и Росса, предъявленных Холмсу для опознания, а также Морриса, которого я пытался отыскать в субботу после закрытия офиса, номер этого офиса и его адрес – всё это было указано в точности. Сам Джабез Уилсон был описан так и с тем отношением, будто автор знал его лично. Он каким-то образом проведал, что владелец ссудной кассы обратился к нам, поэтому начало рассказа отклонилось от реальных событий лишь в одном месте. А именно, согласно А. К. Дойлу, к моменту своего появления у нас Уилсон уже лишился работы, а потому и мы в его повествовании так и не поучаствовали в непростой судьбе «Британской энциклопедии». Тем самым повторился тот же принцип, по которому было написано предшествующее произведение, а именно: соответствующая реальности завязка сюжета благодаря развитому воображению литератора плавно перетекла в кульминацию, где содержание уже несколько разнилось с действительностью, а затем грянул уже свободный от каких-либо обязательств перед документальными свидетельствами финал. И хоть ни наши заслуги в переписывании энциклопедии, ни моя находчивость с париком, ни круглосуточные бдения Холмса у калитки миссис Эллиот не были никак освещены, я не испытывал претензий к автору. Если бы он взялся описывать и это, его небольшая новелла превратилась бы в длиннющий роман, который просто не уместился бы в пределах скромных возможностей журнала. Взамен, по его версии, видимо оттого, что у нас высвободилось время, мы предотвратили преступление века. Что ж, тоже неплохо.